И кто он, таинственный дядя Юпитера, насколько он был влиятелен в театральном мире? Как соперника в будущей балетной карьере Антон Юпитера никогда не воспринимал. Рядом с красивым, стройным Томским Юпитер мог показаться настоящим замухрышкой. И все-таки они подружились. Но как же все-таки произошло их знакомство? Антон, кажется, припомнил. В компании он предложил поехать в казино. Поехал с ним только Юпитер. Но денег у Юпитера не оказалось. В казино Антон ссудил новому приятелю небольшую денежную сумму, которую тот немедленно проиграл. После этого вечера Юпитер будто прилип к Антону. Галина Николаевна прекрасно понимала, что теперь принуждена содержать не только единственного сына, но и его назойливого дружка. Это, разумеется, ужасно злило певицу. Однажды Юпитер объявил Антону, что дядя скончался. Затем скончалась и тетя, жена дяди. Таким образом, Юпитеру вдруг досталась квартира по наследству. Антон даже подумал, что Юпитеру следует эту квартиру продать, тогда Антон продаст квартиру матери. На полученные деньги они выкупят элитное жилье на Можайке. И вдруг Антон с беспощадной ясностью понял, что Юпитер больше не нужен ему. В последнее время он привык обходиться без Юпитера. Он не чувствовал потребности делиться с другом своими мыслями и чувствами. «И почему «Юпитер»? — вдруг пришло в голову Антону. — Разве этот замухрышка похож на могучего древнеримского бога, самого главного из всех римских богов? Нет, Юпитера стоило бы назвать Ганимедом!» Антон усмехнулся. Он имел в виду красивого юношу, возлюбленного Юпитера.
И вдруг Антона будто кипятком окатило. Кому могла быть выгодна смерть его матери? Да ведь прежде всего ему самому. Теперь он богат, теперь он разделается с долгами.
Антон сам не понимал, почему он все больше и больше сердится на Юпитера. Потом предположил, что, должно быть, потому, что теперь начинается новая жизнь, а Юпитер — он из той, из прежней, которая была до гибели матери.
Антон разорвал листки, на которых были записаны фамилии. Так, кто у нас еще остался? Чье поведение стоит рассмотреть?
Да, покойный Скромный. Ведь и он не любил Галину Томскую. И вовсе не случайно его попугай орал: «Дура! Дура!» Все в театре знали, кто имеется в виду. Может быть, все дело в Скромном? Ведь охранник и студент не могли мешать Величаевой. И тем более не мог ей мешать Сафьянов, если, конечно, допустить, что отрава предназначалась ему. Величаева ведь не была в ссоре с Мих-Михом. Даже наоборот, после смерти Томской Анастасия Макаровна вполне могла хотя бы отчасти сблизиться с премьером. Нет, это не Величаева и не Юпитер-Ганимед сняли с пальца умершей Томской обручальное кольцо.
Антон снова и снова перекладывал бумажные полоски. Нет, нет, нет. А если съездить и посоветоваться к отцу? И вдруг Антона осенило. Он даже удивился, как это он раньше не догадывался. Ведь все четыре смерти могли быть выгодны именно отцу. Например, мать он убил из ревности. А Скромный? Но ведь Скромный не давал Виталику ролей. А Сафьянов? Как же, Сафьянов был любовником Галины. А студент? Но тут все понятно, студент просто съел то, что не ему предназначалось. А охранник? Что же, и здесь прослеживается логика. Охранник мог быть случайным свидетелем или даже соучастником, который потом не поладил с отцом. И вот Виталик нарочно толкает его под пули. Молочкова все рассказала Антону, нарочно позвонив ему. А откуда Вера все знает? Потому что она — любовница Сафьянова? Но Сафьянову то зачем делиться с балериной щекотливой информацией? Нет, это не Сафьянов проинформировал Молочкову. А кто? После смерти Томской формальной королевой Большого сделалась, конечно, примадонна Величаева, а вот фактической, разумеется, Молочкова, ведь все-таки она любовница премьера, а не Величаева. А что, если убийца не отец и убийства продолжатся? Тогда следующими жертвами должны стать Величаева и Молочкова, то есть или та, или другая. Нет, сначала надо съездить к отцу. Антон самонадеянно решил, что выведает у отца все, что следует.
Антон сел в машину. Вдруг ему пришло в голову, что надо взять спрятанный пистолет и бросить в реку. Да, так надежнее. Но дом на пустыре выглядел так, будто в него попала бомба. По иронии судьбы, только печка торчала одиноко. Антон сунул руку в топку. Получается, что за ним следили. Он напряженно оглянулся. Мимо «Ягуара» проезжали редкие автомобили. Было пустынно. Кто же тогда следил за ним? Тогда, когда он прятал пистолет. А если это и был убийца? И теперь он будет убивать оружием, принадлежащим Антону. А трупы повесят на Антона.
Да, времени оставалось не так много. Антон взбежал по ступенькам. Позвонил. Никто не откликался. Антон толкнул дверь. Дверь подалась. Она не была заперта. Антон громко позвал отца. Никто не откликался. Антон заметил, что кто-то рылся в отцовских книгах, швыряя их как попало на пол. Антон побежал на кухню. Отец навалился грудью на стол. Рядом — склянка с синильной кислотой.
— Папа! — крикнул Антон.
Отец с трудом поднял голову и посмотрел на сына мутным взглядом. Ему явно было трудно говорить, но он все-таки произнес: