— Да, ушла наша Галя, — Ланина всхлипнула, затем начала осторожно: — Я вот что хотела спросить у тебя, Антоша, хотя понимаю, что сейчас это и не очень уместно: как ты надумал распорядиться Галиной квартирой?
— Нет, почему же неуместно? Нормально. — Антон сделал глоток. — Я собираюсь продать мамину квартиру и расплатиться за свою новую.
— Но ты бы мог сохранить мамину квартиру, а деньги попросить у Сафьянова.
— Он не даст.
— А ты пробовал просить?
— Нет. Но я думаю, он откажет.
— Да-да... — протянула Ланина.
— Бабушка, а я вот что хотел спросить. Помнишь, ты говорила, будто на какой-то вечеринке Молочкова грозилась отравить маму толченым стеклом?
— Помню. Но то была не вечеринка, а юбилей покойного Скромного.
— Неужели она так и сказала при всех, вслух?
— Знаешь, Антон, я думаю, что она ничего не говорила. Если честно, то я не слышала. Даже не помню, кто мне это рассказал. Говорили еще, будто Галя сказала, вы, мол, все ненавидите меня, но вам без меня не жить.
— Значит, Вера не оскорбляла маму?
— Что ты! Молочкова вообще существо безобидное. И в театре у нее не было протекции. Она очень следила за своими словами. И с твоей мамой была в хороших отношениях. Тем более что балерина и певица — не соперницы. Галя даже продвигала ее. Вот это новшество, чтобы в «Снегурочке» Весна не пела, а танцевала, это ведь Галя предложила. Ну, Царедворский и уступил. Галя сказала, пусть Вера станцует...
— А кто вообще-то должен был петь партию Весны?
— Даже не помню точно. Кажется, Величаева. А может быть, Грушева, Ира. И еще... Какая-то Амалия! Она сейчас с Овчинниковым.
— Вот как. Я и не подозревал, что она певица.
— Да какая она певица! Попсу поет под фонограмму. Овчинников оплачивает ее вокальные подвиги. Но я тебе вот что скажу: последнее время мама была не в форме, не хотела, чтобы Величаева или Грушева пели Весну. А то ведь могли бы и сравнить, кто лучше исполняет: Весна или Снегурочка! А так — Снегурочка поет, Весна танцует, сравнение исключено.
— Ты уверена, что Молочкова не угрожала маме?
— Уверена. Никто Гале не угрожал. И смерть ее — загадка, трагическая загадка.
Антон вспомнил, что ведь Молочкова сама говорила... Значит, нарочно оговаривала себя? Зачем? Он был в смятении.
Однако дома Антона ждал еще один сюрприз. Юпитер поспешно собирал вещи. Он явно намеревался улизнуть еще до прихода Антона.
— Что за новости? — спросил Антон, еще не успев снять пальто.
— Вот. Ухожу.
— Только не говори, что навсегда.
Юпитер молча заталкивал в сумку пестрые майки и модные джинсы. Наконец он все-таки соизволил заговорить:
— Тут к тебе бомжи приходили.
— Какие бомжи? — удивился Антон.
— Самые настоящие!
— Да что ты несешь? Кто бы таких пропустил?
Антон перехватил взгляд Юпитера. Парень поглядел трусовато и хитро. Он явно что-то скрывал.
— Что им надо было, тем, которые приходили? — спросил Антон.
— А я откуда знаю? Два дядьки и тетка. Тебя спрашивали. — И вдруг Юпитер заговорил нервно, раздраженно: — Нам надо расстаться. Я больше не хочу зависеть от тебя.
— То есть ты меня бросаешь и я должен буду платить за эту квартиру один?
— Ты получил наследство, ты теперь сможешь расплатиться.
— По закону я получу наследство только через полгода.
Юпитер поднял с пола сумку, но, будто передумав, снова бросил ее на пол.
— Теперь тебе в связи с семейными обстоятельствами дадут отсрочку. А через полгода ты все заплатишь. И еще: верни мне деньги, которые платил я.
— Верну, не сомневайся.
—Все, прощай. — С сумкой в руке Юпитер направился к двери.
— Да какая вожжа тебе под хвост попала? — раздасадованно воскликнул Антон. Теперь он вдруг почувствовал, что этот парнишка нужен ему, играет какую- то роль в его жизни. — Погоди, Юпитер, я подвезу тебя. Давай сумку... И объясни мне все-таки, почему ты так решил...
Обмениваясь несвязными репликами, они приехали в клуб. Антон почти серьезно предложил сыграть в рулетку.
— Если выпадет красное, я ни о чем тебя не спрашиваю больше, если черное, ты мне все рассказываешь.
— Не стоит, — холодно отвечал Юпитер.
— Я вообще не люблю играть, а сейчас и вовсе неохота.
Антон был удивлен. Прежде Юпитер казался ему личностью не особенно-то волевой. Но все же Антон решил не уступать:
— Не хочешь, я за тебя поставлю.
Юпитер ничего не ответил. Выпало черное.
— Будешь говорить? — спросил Антон.
— Твоя мать умерла... — неохотно начал Юпитер.
— Это всем известно. Ты что же, думаешь, будто я ее убил? Но я ведь говорил со следователем. Я — вне подозрений.
— Откуда мне знать. Вера сказала, чтобы я держался от тебя подальше. Сказала, что общаться с тобой опасно, что у тебя плохая репутация.
— Ах репутация! А то, что ты жил на мои деньги, то, что ты за квартиру почти ничего не вносил, то, что я оплачиваю все тусовки, об этом она тебе не сказала?
— Я никогда не любил тусоваться. И в казино мне совсем не нравится. А Молочкова теперь в театре — сила.