— Как только истинная сущность обрела свое законное вместилище, исход был предрешен. Честно говоря, мы надеялись, что подавленная личность просто тихо угаснет. Моя госпожа удивлена, что отродье Дювора до сих пор подает признаки жизни, — даже оскорбляя Леннею, отец оставался бесстрастным. — Причина очевидно в том, что наша гостья жалеет эту дрянь и не желает ей смерти. Упорно не желает…
История о сущностях и вместилищах была слишком удобной, чтобы сходу принять ее на веру, и слишком хорошо вплеталась в паутину лжи, которой князь Иэнны опутал своих потомков. Дион хотел ответить резкостью. Но следующие слова заставили его забыть о возражениях:
— Границу между мирами способны пересечь только свет, мысль и… — Линт помедлил, ловя взгляд Диона. — Сила, которую у нас принято называть истинной. Она заполняет межмировое пространство и являет собой чистую энергию. Эта энергия статична и нейтральна, и когда информационный слепок наделенной сознанием сущности проходит через межмировое пространство, он увлекает за собой некоторое количество энергии, сообщая ей смысл и цель. Если сумеет, конечно. Твоя Елена — сумела. И обретенная сила дала ей неоспоримое преимущество в борьбе за вместилище.
— Значит, Иэнне понадобилась истинная сила… — Дион попытался сформулировать ускользающую мысль.
Елена, услышав свое имя, вскинула голову.
— Зачем? — ее глаза блестели сухо и зло. — Что вам от меня нужно?
Линт Герд в зеркале склонил голову.
— Это известно лишь госпоже.
— И когда она соизволит мне сообщить?.. Когда Леннея умрет?
— Хотите поговорить с ней? С Леннеей Дювор. Я могу вызвать ее, — предложил отец.
— Нет!
Елена испуганно отшатнулась.
— Не сейчас, — прошептала она, закрыв лицо руками.
Хотелось прекратить эту пытку, увести жену наверх, прижать к себе и заставить забыть о страшном открытии.
— Это как на войне, — сказал вдруг отец. — Или ты, или тебя. Не жалейте о ней, Елена. Она бы вас не пожалела.
— Она всего лишь испуганный одинокий ребенок. Я знаю, что она чувствовала, я примерила на себя ее жизнь.
— Она убила мою дочь, — отрезал Линт Герд.
Диона обожгло жалостью и виной. Насколько было бы проще, если бы Леннея исчезла. Но Елена права. Маленькая солнечная девочка в ромашках и бабочках не заслужила такого конца. Ради того нежного розового утра в саду двенадцать лет назад этой девочке следовало дать шанс. Но как? Он не представлял. И если выбирать между Леннеей и Еленой…
— Не думай о ней, — прошептал он.
Она качнула головой, подняла на него больные глаза:
— Лучше о ней, чем о себе.
Отец неловко кашлянул и продолжил свой рассказ.
О том, как однажды княжна приказала привести к ней вора по кличке Уж — и послала того украсть старинный имперский дифен, известный как перстень ин-Клоттов. Если Уж преуспеет, хорошо, если нет — еще лучше. Важно, чтобы перстень не достался заговорщикам. И чтобы Дион осознал его ценность.
— Это дифен наследниц императорской крови. И истинной силы.
— Наследниц? — переспросил Дион.
— Как правило, сила у этой ветви Айолов передавалась по женской линии. Вам обоим будет интересно узнать, что Аспер Дювор предлагал Леннею в жены Лаэрту. Именно как дочь императоров, и цапля шла в приданое. Лаэрт отказал ему. Думаю, корни первого заговора стоит искать именно в этом.
Неожиданное известие.
Внезапно раздались хлопки крыльев — голубь в белых перьях, искрящихся, как свежий снег на солнце, упал в ладони Диону и исчез, оставив после себя магический пергамент.
Приказ немедленно прибыть во дворец на экстренное заседание совета.
Дион взглянул на Елену.
Надо бы сделать ей дифен-оповещатель, и еще один — себе, на случай, если ее жизнь будет в опасности. Чтобы сразу получить сигнал. Но парные дифены требуют тонкой настройки, Лютен может не справиться…
— Иди, — Елена выдавила кривую улыбку. — Я в порядке. Ничего с собой не сделаю, если ты об этом.
— Я присмотрю за ней, — серьезно пообещал отец.
"Если бы я только мог тебе доверять", — подумал Дион.
Лена
Было бы здорово заползти под одеяло, свернуться по-кошачьи и провалиться в сон, как в колодец без дна. Не думать, не чувствовать, не слышать далекого, но не умолкающего крика. Чтобы мысли в мозгу хорошенько отлежались и склеились в верные последовательности. Может, продрав глаза через сутки или двое, Лена уже знала бы, как быть дальше.
Как вообще жить.
Но рядом все время маячила тень отца… не Гамлета, но все равно строго по Шекспиру.
Лена скривила рот в невеселой усмешке. Если способность шутить не пала жертвой стресса, значит, не все потеряно.
При Линте Герде платье не скинешь и в постель не завалишься. Так что Лена позавтракала, как подобает благовоспитанной рэйде, позволила Лисси сделать себе прическу и макияж (при появлении служанки призрак скрылся с глаз) и постаралась изобразить довольство жизнью.
Получилось плохо.
Лисси была до жути предупредительна и украдкой поглядывала с сочувствием. Решила, как видно, что бледность и подавленность у юной рэйды приключились от бурной ночи с "мужем".
