Лена велела креслу встать по другую сторону кровати, обошла изножье, украшенное резным орнаментом, и села напротив Алиаллы.
— Дар не поможет, — заявила княжна. — Нужна истинная сила.
— Но вы же сказали, что межмировая энергия убивает его.
Лена была рада, что нашлась альтернатива названию "истинная сила". Претензия банды медноглазых на истину в последней инстанции ей очень не нравилась.
Алиалла неторопливо кивнула.
— Энергия, которую несут в себе Лаэрт и его сподвижники, — да. Их сила призвана разрушать, убивать и подчинять. Призвана — в буквальном смысле слова. Твоя энергия — другая. Разве ты не чувствуешь?
Космические глаза княжны смотрели выжидательно. В их бездонной глубине рождались звезды и танцевали галактики, и среди разбегающихся огней закручивалась спираль времени… Лена отвела взгляд, прислушалась к себе — к плеску белого сияющего моря. В нем тоже жил огонь — буйный, своевольный, горячий. Но без убийственной тяжести, которая ощущалась в истинных, вызывая в воображении поток льющейся из мартена плавки.
Хорошо. Допустим, Алиалла права.
— И что мне делать?
— Просто выпусти свою цаплю. А я направлю и помогу.
Лена погладила перстень, мысленно убирая заслоны, ограждающие ее внутренний свет. Белая птица встрепенулась, вытянула шею к лежащему человеку — и отпрянула, в смятении забив крыльями.
В памяти у Лены сразу всплыло: Аметистовый грот, кровоточащая щека Диона, ее собственные дрожащие пальцы, испачканные густой мерцающей мазью. Жалость до спазма в груди, и малодушное желание отвернуться, и жгучий стыд, и боязнь навредить…
"Не бойся, — обратилась Лена к силе внутри себя. — Это только на вид страшно. Только прикоснись, и страх пройдет. Ты же хочешь ему помочь?"
Птица переступила с ноги на ногу, посылая Лене свои эмоции. Нерешительность. Испуг. Чувство вины.
"Тебе нравится его энергия, правда? Та, которую дал король. Она все еще там, под этими корками. Просто надо до нее добраться…"
Цапля расправила крылья, сделала шажок, робко потянулась клювом. Ее силуэт заколебался и потек струйками лунного света — каждая струйка безошибочно находила путь к одному из ржавых наростов на коже раненого.
Княжна слегка подалась вперед — с Айделя слетела простыня, Ленины белые струйки распустились на волокна, из них в один миг соткалась кисейная сеть и осела на бесчувственное тело.
— Пять минут, — сказала Алиалла напряженным голосом. — Подождем.
Они молча смотрели, как лунная кисея вздыхает и шевелится, будто живая, а ржавые кляксы под ней плывут и размываются, тонкими нитями вплетаясь в светящуюся паутину, сливаясь с ней в единое полотно. Вдруг полотно вспыхнуло, рассыпалось веселыми разноцветными огоньками, превратив Айделя в новогоднюю елку.
Лена покосилась на княжну. Вот такой праздничный салют, это хорошо или плохо? Алиалла перехватила ее взгляд, чуть заметно кивнула и снова воззрилась на Айделя. Густое сплетение узоров на глазах тускнело, истончалось, впитываясь в его обнаженную кожу. Потребовалось больше времени, минут десять, прежде чем погасла последняя искорка и на теле мага не осталось ни огней, ни медно-ржавых клякс, ни ран. Теперь Лена видела, как свободно вздымается и опадает его грудь.
Простыня взлетела с пола и укрыла Айделя по пояс.
Цапля вернулась к Лене и опять слилась с морем света, спокойная, умиротворенная… Сытая. Вот самое подходящее слово.
— Теперь ты понимаешь? — с торжеством спросила княжна. — Разве это не прекрасно?
Да, прекрасно. И нет, Лена не понимала. Правда, в голову пришла мысль:
— А Диону можно помочь таким способом?
— Ты уже помогла, — розовые губы княжны дрогнули в улыбке. — Он стал почти красавцем.
— Я имею в виду, можно ли вырастить ему новый глаз?
Сказала — и поняла, как неправдоподобно это звучит. Но только что у нее на виду человек фактически вернулся с того света. Так почему бы нет?
— Мужчины-коршуны горды, — усмехнулась княжна. — А гордость сродни лености и слабости. Если коршун не способен одолеть гору, он поворачивается к ней спиной вместо того, чтобы пойти в обход. Твой муж — такой же. Но ты можешь дать ему подсказку. Если поймешь, какую.
Под конец этой глубокомысленной тирады Алиалла лукаво улыбнулась, демонстрируя ровные белоснежные зубки, достойные украшать собой рекламу зубной пасты посреди оскароносного фильма.
— Нравится играть людьми? — неприязненно спросила Лена.
Улыбка княжны перешла в усмешку.
— С годами, милая девочка, в жизни остается все меньше радостей. Единственный выход — научиться радовать себя самой. Человеческие реакции на провокацию бывают весьма забавны. Ты поймешь это, когда доживешь до моих лет.
— И сколько вам лет?
— Тысяча? Пять тысяч? Не все ли равно!
Лене захотелось выдрать жемчуга из ее волос. А заодно поискать там паучка-иллюзиониста. Может, под личиной неземной красавицы скрываются кикимора болотная? Или просто прожженная тетка лет пятидесяти, одуревшая от вкуса власти, богатства и магии.
— То есть весь этот цирк с фальшивым обменом душ затеян, чтобы вы могли развлечься?
Княжна поджала губы.
