В отличие от иллюзии, созданной князем в Иэнне, обманывать осязание паучок не умел. Дион провел пальцами по повязке и поморщился, задев корявый рубец на щеке. Потом отступил на шаг, хмуро вглядываясь в свое фальшивое отражение.
— Надеешься завоевать ее сердце? — мягко спросил Айдель.
Дион усмехнулся.
— Надеюсь, что не буду ей противен… Когда-нибудь.
Он считал свое увечье гораздо меньшим несчастьем, чем потерю дара. Но не мог не признать хотя бы перед собой: его задевало, когда люди вздрагивали и отворачивались, встречаясь с ним взглядом, или напротив, таращились с алчным любопытством, — и задевало сильно. Впрочем, он научился извлекать из этого пользу: выбитого из колеи человека легче склонить к уступке, а наглец, встретив уверенность вместо смущения, быстро стушуется. Так стоило ли что-то менять?
Дион двумя пальцами взял паучка за бока, паучок поджал лапки и остался у Диона в руке, успев отразиться в зеркале вместе с глазной повязкой и обезображенной щекой. Маску Дион носил только в присутствии дам и короля.
— Когда мужчина настойчив и терпелив, женщина обречена покориться, — глубокомысленно изрек Айдель.
Дион хмыкнул:
— Ты бы хотел покорности от своей Маруты?
Двадцать пять лет назад юная дочка шальдеронского пекаря сбежала из дома, чтобы связать свою жизнь с одаренным, была рядом, пока он поднимался от рядового ликтора до главного придворного мага и начальника училища, родила ему пятерых детей. И лишь после королевского эдикта смогла наконец выйти за Айделя замуж.
— Иной раз еще как! — засмеялся ее супруг перед Истиной и людьми.
Элдре Диона.
Они были близки, как отец и сын, но некоторые вещи Дион предпочитал с Айделем не обсуждать. Например, разбитое зеркало в подземелье замка ин-Скиров, с рамой, в которую зачем-то встроены камни стихий. Во времена империи их использовали для нагнетания энергии или в качестве узловых точек при построении узоров общего действия. Зачем камни в зеркале? Для работы с отражением?.. Скажем, при примерке в модном салоне. Леннея могла обнаружить зеркало случайно и просто развлекаться. Не осознавая или не понимая того, что делает. Поэтому ей нечего сказать? Или она ни при чем, и есть кто-то другой?
А набор знаков прелюбопытный. Стремление к переменам, переход в бесконечность. Так и хочется предположить что-нибудь фантастическое. Вроде… дверей в обитель духов? Но символьная магия отмерла не одно столетие назад, а иные миры посещали только герои старых имперских сказок. Да и Леннея определенно не дух. Дион усмехнулся про себя. Украдкой бросил взгляд на элдре. Чутье кричало, что о странностях девчонки лучше помалкивать…
Десять лет назад старик Бодуэн назначил Айделя придворным магом, сняв с него энтоль. А значит, элдре привязывало к трону нечто более крепкое, чем студенческая присяга. И еще. Айдель, казалось, знал, что Дион кое о чем умалчивает, — и одобрял это…
— Кстати, о женской покорности, — веселье пропало из голоса придворного мага. — Не хочешь подвергнуть свою маленькую рэйди глубокому допросу?
— Нет!
Слово сорвалось с губ, как камешек из-под подошвы на крутом склоне. С треском отскочило и понеслось вниз.
За горячность, за резкий тон стало неловко, и Дион добавил с полуулыбкой:
— Ни к чему. Энтоль научит ее благоразумию. А дальше — посмотрим…
Залезть к ней в голову, как к воришке Ужу? Дион вспомнил его закатившиеся глаза и повторил про себя: "Нет". Один раз Леннея уже пережила глубокий допрос — после ареста отца и брата, и это лишило ее остатков душевного равновесия. Но тогда речь шла об убийстве короля. Сейчас нет причин подозревать ее в чем-то настолько страшном. Есть вопросы. Много вопросов. Жгучее любопытство, точащее душу. Он просто с ума сходит, пытаясь понять, что с ней произошло. Но это не повод… Рано или поздно все откроется. Незачем спешить. Он хочет расположить ее к себе, приручить, если угодно, а не сломать.
— Как знаешь, — Айдель усмехнулся. — Кстати, Лаэрт поделился со мной бутылкой легейского из своих погребов. Откупорим?
Дион осознал, что бездумно поглаживает перстень ин-Клоттов — в который раз за эти дни. Прикосновение к цапле отозвалось мыслями о Леннее, неясными беспокойством и едва уловимым теплым холодком в груди. Невозможное сочетание — тепло и холод, но иначе описать свои ощущения Дион не мог.
Намеренно тронул другой перстень, княжеский подарок. Скользнул пальцем по зернистому рисунку, очерчивая силуэт коршуна, и прислушался к себе. Тепло, одно тепло, без холода. Мягкий всплеск воздуха, далекий шорох крыльев, и где-то на самой грани восприятия — пьянящее обещание свободы, недосягаемой, как само небо.
Приманка. Насмешка. Вечный соблазн.
Следовало снять перстень, засунуть подальше, и пусть его украдут вместо цапли — это только к лучшему…
Айдель соскочил со стола и направился к тяжелому, отделанному бронзой шкафу, в котором держал ядовитые химикаты и дорогое вино, на ходу рассказывая, что рэйда Веллис наконец назвала сумму выкупа за Нельгара.
Десять тысяч керм. Баснословные деньги.
