Они расположились друг против друга в изящных креслах, обитых узорчатым шелком в серебряных лилиях, с видом дипломатов, которым предстоят сложные переговоры.
— У вас есть дар, Елена. Лютен подтвердил это со всей определенностью. Даже я что-то чувствую.
Ага, значит, госпожа Каверина отправлена в отставку.
— Рано или поздно почувствуют и надзирающие, и ни титул, ни положение моей невесты вас не защитят.
— Ну и что? — спросила Лена, стараясь не поддаваться нервозности. — Разве королевский эдикт не дал одаренным свободу?
— Свободу от частных владельцев и обязанности носить энтоль, но не от королевской службы. Я рассказывал вам о печати верности. Все мы приносим присягу королю, и он налагает на нас печать, на каждого одаренного без исключений. Потом мы должны научиться владеть своим даром. С недавних пор это правило распространяется и на женщин. Вас отправят в училище на шесть лет. Впрочем, не это плохо. Да и печать сама по себе нестрашна. Вы не сможете злоумышлять против короля, посягать на его жизнь или имущество. Но вы ведь и не собирались? Одаренных приводят к присяге два-три раза в год, по десятку человек сразу. Однако налагая печать, король заглядывает в душу каждому. Иначе говоря, читает эмоции, намерения, обрывки мыслей. Сможете вы сохранить свою тайну, если Лаэрт посмотрит в душу вам? И главное, до присяги одаренный находится в руках надзирающих. Вы уверены, что хотите попасть в руки к надзирающему Веллету?
— Ох, — сказала Лена.
Живо вернулось ощущение пальцев-сучьев на предплечье, откликнулось сосущим холодком в солнечном сплетении.
Вот же Джордж Мартин! Почему в этом мире все так сложно и страшно?
А еще сбивало с толку чувство, что она сидит внутри шкатулки, обитой ярким китайским шелком, среди золотых цветов и огненных павлинов, которых оживил проказливый волшебник. Комната вся двигалась, мерцала, переливалась.
— Я теперь всегда буду видеть эти узоры? Боюсь, у меня голова заболит.
— На узоры не обязательно смотреть, — непонятно объяснил Дион. — А лучше наденьте браслет. Это приглушит остроту восприятия и яркость дара. Кроме того, метка на браслете показывает, что у энтоля есть хозяин. Надзирающие не смогут забрать вас без моего ведома.
Лена оценила деликатность формулировки. Следовало сказать: у вас есть хозяин…
— Вам нужно остаться незамеченной до приезда княжны Алиаллы. С энтолем это вполне выполнимо.
— А потом?
Вопрос повис в воздухе. Дион стал мрачнее бухгалтера перед ревизией.
— Представьте себе маленького ребенка и, допустим, короля Лаэрта… Я бы сказал, Айделя Шело, но вы его не знаете. Так вот. Самые сильные и мудрые из нас — беспомощные дети рядом с магами Иэнны.
Значит, они смогут вернуть меня домой, подумала Лена. А вслух спросила:
— Как мне теперь вас называть?
— Как хотите, Елена.
Что, больше никаких "послушайте, рэйд Герд"?
— Все-таки поверили? Я думала, вы считаете меня Леннеей, у которой случилось раздвоение личности. Или шпионкой Иэнны.
— Вы не Леннея, — Дион усмехнулся. — Это было ясно с самого начала. Просто я не мог понять… Принять, тем более. Слишком невероятно.
Лена представила, что в кого-то из ее знакомых, там, дома, вселился гость из параллельной реальности. Сумела бы она поверить, даже если бы ей предъявили тысячу неопровержимых доказательств?
— Не знаю, чего добивается князь Иэнны, — продолжал Дион. — Но уверен, он не заставил бы Леннею считать себя женщиной из другого мира. Довольно было изменить ее отношение к некоторым вещам.
Ну да. Внушить склонность к одному покалеченному магу, например. Если Иэнне это зачем-то нужно. К чему городить огород, убеждая Леннею в том, что она пришелица?
Дион посмотрел Лене в лицо.
— Вы всегда были честны со мной, насколько позволяла печать. Не думаю, что это можно подделать. Я должен извиниться перед вами, Елена. Я повел себя грубо. Даже представить себе не могу, каково вам было все это время…
Лена молчала. Что тут скажешь? Все равно им друг от друга никуда не деться.
— Закройте глаза, — попросил вдруг Дион.
Она послушалась.
— Сейчас вы не видите узоров, но должны их чувствовать. Чувствуете? Запомните это ощущение, держитесь за него. Представьте, что стены занавешены покрывалом. Сейчас вы откроете глаза и узоров не будет. Готовы? Открывайте!
Лена не ожидала, что получится. Вот так, с первого раза. Теперь она ощущала стены, как браслет — в них трепетала тихая жизнь, но узоры оставались невидимыми.
— Это простое упражнение. Если захотите видеть, снова закройте глаза и мысленно сдерните покрывало.
Дион помолчал, наблюдая, как Лена экспериментирует.
— Я бы попросил Лютена или Айделя дать вам пару уроков магии. Но пока вы не используете дар, его трудней заметить.
В этот момент Лена кое-что вспомнила:
— Но ведь надзирающие уже наверняка знают! Когда на приеме Конбри и Веллет пытались меня увести, я вырвалась с помощью магии.
Она подробно рассказала обо всем, что тогда произошло, на этот раз без утайки.
Вид у Диона сделался озабоченным.
