Нора, источавшая смердящий дух гниющей плоти и содержимого порванных человеческих кишок, покрывавших кучу «солнечного камня», так и осталась открытой.
Агрикола отдыхал после мессы. Монастырская братия Темпла упросила его прочитать пастырское наставление, и епископ выложился полностью. Его физическое состояние усугублялось тем, что вчерашний разговор с Генералом Ордена обеих лож (Вольных Садовников и Вольных Каменщиков[12]) не привёл к необходимому для него результату.
Ему было заявлено, что старшие мистики-наставники, в Англии не любили персидское слово «маг», не готовы прямо сейчас куда-либо уезжать, потому, что именно в летний период начинались практические занятия со студентами высших колледжей, которые требовали от всего преподавательского состава максимальной концентрации и внимания. И Микаэль понимал Патрона, так как сам проходил обучение и сам обучал.
Он помнил, как было трудно наставникам. Ведь важно было не научить пользоваться магическими практиками, а научить владеть своей силой: силой мысли, силой воли, и силой духа. И наставник должен был регулировать перераспределение усилий адепта, дабы не перегрузить тот или иной источник энергии её избытком или недостатком.
Адептами были дети высших слоёв общества: королевской семьи и аристократов. В колледжах обучались, конечно, и дети среднего сословия, но те были, в основном, лишь источниками силы. И хотя они этого не знали, но требовали к себе повышенного внимания и контроля, так как не имели стабильно развитой и организованной внутренней структуры гонора[13].
Санька, «виртуально» следивший за Агриколой от самого Ватикана, узнав о том, как и чему учат в колледжах Англии, прифигел.
Пофиг, что детей отдавали в колледжи с пяти-шести лет на полный пансион. Но то, на первый взгляд, мракобесие, что царило в учебных заведениях, повергло его в шок. С первой ступени колледжа, до последней, ученики состояли в «тайных» мистических клубах, которые, якобы в шутку, заставляли учеников участвовать в сатанистских мистериях.
«В шутку» проводились обряды и жертвоприношения, «в шутку» читались заклинания и вызывались тёмные силы, «в шутку» произносились клятвы, подписываемые кровью. Таким образом, ученики подписывались фактически под «преступлениями», за которые общество, узнав, отторгло бы любого гражданина, хоть католика, хоть лютеранина.
И потому выходцы из таких учебных заведений до конца жизни становились сплочённой группой, объединенной единой тайной. «Замазанные, так сказать, кровью».
Санька вспомнил, что творилось в европейских странах в его время и ему вдруг стало понятно «откуда растут ноги» пидорастии. А потому, что в колледжах существовала традиция «единения» старших с младшими. Мало того. У каждого ученика был свой старший «друг», заботившийся о «младшем» весьма своеобразно.
Александр не стал глубоко вникать в структуру английского ученического общежития и сконцентрировался на Агриколе, генерале и их окружении.
Услышав отказ генерала ордена, Санька ему не поверил. Ещё в своём времени он много раз читал, что операции под ложным флагом[14] у англичан возведены в жизненный принцип. То есть принципом жизни англичан был банальный обман. Поэтому Александр полагал, что англичане не упустят возможность осуществить некие мероприятия, в пользу английской короны, особенно, когда инициатором основных, самых рискованных действий выступают не они.
Хоть Санька и разделил своё сознание на несколько частей, но полагал, что «вести» надо генерала и не ошибся. Генерал вызвал своего помощника, вручил ему запечатанный воском конверт. Помощник уехал. Санька «сопроводил» его до здания адмиралтейства на Вайтхоле. Письмо было вручено лично в руки лорд-адмиралу Уильяму Говарду.
Тот, прочитав послание в присутствии посыльного, нахмурился, приказал подать плащ, шляпу и меч, надел всё принесённое слугой и вышел во двор адмиралтейства, где уселся в генеральскую коляску, причём, генеральский помощник в коляску не сел, а пошёл пешком.
В Темпле генерал занимал маленькую часовеньку с одной единственной маленькой комнаткой, где и разместиться-то двум «джентльменам» было негде, однако они разместились. Генерал сидел на узкой и, вероятно, жёсткой постели, застеленной простым шерстяным одеялом серого цвета с вышитой надписью «Legs»[15], Уильям Говард сел на стоящий напротив жёсткий табурет. Недовольства или удивления увиденной обстановкой лорд-адмирал не выказал. Он лишь вынул ножны длинного меча из серебряных колец овальной формы и поставил его между колен, облокотившись подбородком на сложенные на рукояти ладони и застыл в ожидании. То, что прибыл посланник Ватикана Говард, естественно, знал.
— Ватикан готовит нападение на русские крепости со стороны юга, — сказал генерал и с интересом посмотрел на главу королевской разведки.
Тот молчал и устало смотрел на хозяина кельи.
— Они собрали своих магов и просят дать им наших.
Тут Говард приподнял левую бровь и опустил правую.
— Ты не спросишь: «зачем им маги»?
— Не тяни кота за хвост, Пит. Я планировал закинуть что-нибудь в себя и завалиться спать.
