Епископ аккуратно нацедил немного вина в стакан из красной обожжённой глины, и аккуратно потягивая его, проследил, как трое работников снова поставили бочку вертикально, погрузили на ручную тележку и повезли в сторону корабля.
— Спасибо, сын мой, — поблагодарил Микаэль и, отдав стакан торговцу, отправился вслед за тележкой.
— Значит здесь у нас волков не будет? — недовольно спросил понтифик епископа.
— Как показали испытания, их сила пропорциональна удалению от места зарождения. Это северная нежить. С южной нежитью им не совладать даже с печатью Тёмного Князя.
— Значит надо поймать южную, — вскрикнул, стукнув кулаком по столу понтифик.
— К сожалению, монсеньор, на южных территориях нежить извели если не абсолютно, то практически полностью. Где-то далеко в горах или пустынях ещё можно найти оборотней, а джинов почти всех упрятали в бутылки или лампы и утопили в морях. Редко когда они всплывают на поверхность. Только в Индии ещё можно встретить древних богов.
— Не произносите это слово, Микаэль. Бог один.
Агрикола усмехнулся.
— Бог Один, говорят, закован в цепи и спит где-то в северных горах. Как и его жена Скади.
— Не верьте древним легендам и не ловите меня на слове, — недовольно скривившись, пробормотал понтифик и спрятал лицо в хрустальном кубке.
— Да, как тут не верить?! — воскликнул Агрикола. — Ведь ещё год назад я и представить себе не мог, что существуют оборотни. А сейчас сам собираю колдунов для их воспитания.
— Не колдунов, а магов, — почти прошептал понтифик. — Вы бы, Микаэль, не поминали в этих стенах о …
Он пошевелил пальцами правой руки, не находя правильных слов, и перекрестился.
— «Боится», — осуждающе подумал епископ и тоже перекрестил лицо. — «Сам втянул, а сам боится».
Микаэль молился едва ли не ежечасно, понимая в какую скверну вступил, благодаря понтифику и был на него немного зол.
— А что, если привлечь вашего Игнатия Лойолу?
— К чему привлечь? — удивился понтифик. — К «этим»?
Он снова пошевелил пальцами правой руки, но уже смыкая и размыкая указательный палец с большим, изображая знак глухонемых «волк».
— Именно.
— У них другие задачи, Микаэль. Сейчас, когда Московский царь в Танаисе[24], создалась очень благоприятная обстановка для возведения на трон наследника престола.
— У нас есть для Московии легитимный наследник престола? — удивился епископ.
— В Риме всё есть! Прости, Господи! — горделиво ответил понтифик и испуганно перекрестился. — Новый наследник престола должен вот-вот выступить на Москву.
— Откуда?
— Из Кракова. И рыцари Лойолы возглавят его передовые отряды. Хотя, их тайные миссионеры уже давно находятся в Москве и готовят бунт в её стенах.
— Не знал, что мы готовим «самозванца» для Московии.
Понтифик посмотрел на Агриколу снисходительно.
— Это не самозванец. Это настоящий наследник. Он даже легитимнее царя Ивана, а не то, что этого… бастарда.
— Кто такой? Если не секрет…
— Старший сын Великого Князя Василия и его первой жены Соломонии.
— Соломонии? Она же была бездетна!
— Оказалось, что нет. Профессура Лойолы добыла не только списки с монастырских книг Покровского монастыря, где прописано, что у инокини Софии родился сын Георгий, но и нашли, кому она его передала на воспитание. По книгам же считается, что младенец умер, но могилу вскрыли и, вместо погребённого, нашли тряпичную куклу[25].
— В монастыре дали списать монастырские книги? — удивился епископ.
— Нет. Царь Иван Васильевич изъял архивы монастыря, касавшиеся Соломонии. В Московском Кремле их и нашли. В библиотеке Ивана.
— А наследник? Он, где был?
— Почему, это — был? — усмехнулся понтифик. — Мы уже двадцать пять лет воспитываем претендента. И, надо прямо сказать, не одного. Есть и дублёры. Очень, кстати, похожие на него. Мало ли… Человек смертен. Но этот, вполне себе настоящий, с грамотой, написанной собственноручно настоятелем монастыря и с подписями доверенных лиц. Кои, некоторые, тоже находятся у нас. Даже бывшая кормилица… Так что… Сами понимаете, Микаэль. Медлить ни в коем случае нельзя. Четверть века — не малый срок. Любой продукт может прокиснуть.
— Но говорят, что царь Василий был не способен иметь детей, и что Иван не его сын, а князя Оболенского. Ивана, кажется?
Понтифик рассмеялся.
— А кто говорит, что Григорий сын Василия? За неверность и отправил царь свою жену в монастырь. «Добрые» люди сначала подсказали Соломонии, как угодить мужу, а потом указали Ивану на её неверность. Потом мы Глинскую Елену и женили на Великом Князе Василии. Мы считали её сторонницей нашей церкви, но ошиблись. Там много наших старалось примирить Московию с Римом. Но даже смерти их государей не приближали нас к цели. Ивана убрали с наследником, так объявился этот… Александр! Чёрт бы его побрал!
Понтифик в гневе сжал кулаки, лицо его побагровело.
— Полно те, монсеньор. Стоит ли так убиваться? Не рвите сердце. Терпенье и труд всё перетрут.
Понтифик несколько раз глубоко вздохнул и улыбнулся.
— Хорошее вино, Микаэль. Благодарю за заботу. Ты знаешь, я привык к испанскому вину в годы моего представительства Святого Престола при испанском дворе.
