— А что ж мне, плакать, что-ли? Хотя было бы правильнее. Ведь около ста человек убитыми потеряли и столько же раненными. Зарядов ружейных сколько попалили?! Лошадей… Ну ладно, тех всё равно бы съели.
— Зачем тогда восстанавливаем крепость?
— Уже не восстанавливаем. Достаточно. Купцы и все, кому надо увидели. Остатки материалов и боезапаса грузите на корабли и везём в Ростов. Флаги не забудьте.
— Ты же сам говорил, что где поднимется российский флаг…
— Вы бы его ещё на сортире подняли. Видишь, я свой штандарт уже снял. Собирайтесь, короче. Уходим огородами.
Салтанкул насупился.
— Я отсюда никуда не пойду. Это наша земля. Всегда была нашей и будет нашей.
Санька вздохнул.
— «С кем приходится работать»! — подумал он.
— Я сейчас тебя спеленаю и прикажу отвезти твоему отцу, — сказал тихо князь, пристально глядя шурину в глаза.
Салтанкул положил руку на кинжал.
— Даже не думай, — покачал головой Александр. — Или ты подчиняешься мне, или едешь в свой аул. Как маленькое, неразумное дитя… Сейчас выходишь и командуешь погрузку на корабли. Твоя тысяча, как раз войдёт в десять кораблей.
— Мы пойдём берегом.
— Вы пойдёте морем. Скоро здесь будут османы. И не заставляй меня разочаровываться в тебе, Салтанкул. Разбаловались вы в свободном походе. Кр-р-рая не видиш-ш-шь?!
Санька взревел, а потом так зашипел, что Салтанкул от неожиданности присел. Одновременно с вскриком из Саньки вылетела шаровая молния и ударила шурина в грудь. Батыр упал на спину, кувыркнулся через голову и остался лежать на песке лицом вниз.
Шедшие чуть в стороне сотники Салтанкула, бросились к его телу и перевернули.
— Живой, — вскрикнул один из них.
Сотники боялись смотреть на князя. Все видели, что случилось. Видели, как царь с тысяцким остановились, как о чём-то спорили и видели, как из князя вылетел сгусток света и сбил командира с ног. Среди нукеров давно ходили слухи, что царь обладает силой, которой делится не только со своими воинами, но даже с лошадьми. Они сами почувствовали разницу, когда пошли в самостоятельный поход. Переход к устью Дона по снежной целине, дался намного легче и коням, и людям, чем поход без князя.
Но такое подтверждение того, что Московский государь действительно управляет силой, выбрасывающей маленькие солнца, они видели впервые. Разгневался государь на их командира, или нет, они так и не поняли.
— Возьмите его и отнесите на корабль. Ты, пока не придёт в сознание Салтанкул, остаёшься за старшего, — сказал Санька, ткнув в одного из сотников пальцем. — Грузите имущество и лошадей сотнями. На каждый корабль по сотне. Выполнять!
Санька снова слегка усилил голос рыком и сотники рванулись выполнять команду.
К концу дня на песчаном берегу Таманского полуострова осталась только Санькина тысяча, а на волнах в разной удалённости от берега лениво раскачивались пятнадцать трёхпалубных фрегатов. Александр знал, что Мустафа, один из сыновей Султана Сулеймана, уже приближается и с минуты на минуту появится у крепости Темрюк. Он ждал его.
Наконец, освещённые закатными лучами солнца всадники Мустафы появились на взгорке. Мустафа был одет в украшенный белой и зелёной клеткой кафтан, зелёные шаровары и зелёные сапоги. На голове у него красовался белоснежный тюрбан, с невысоким навершием.
Его черный аргамак, завидев княжескую лошадку, всхрапнул и дёрнулся вперёд. Санькина лошадь тоже дёрнулась и князю пришлось её одерживать. Они так и сблизились. Ни Александр, ни Мустафа не позволили нарушить условленную заранее церемонию встречи.
— Здрав будь, государь, — первым поприветствовал царя Мустафа.
— И ты будь здрав, шехзаде[27].
Они сравнялись и одновременно натянули поводья.
— Хороший у тебя отряд, Мустафа. Уходил с сотней, а пришёл с тысячей?
— С тремя. Остальные завтра-послезавтра подтянутся. Фураж закупают. Ты же нас не прокормишь, Великий? — свозь смех сказал Мустафа.
— Ты плохо думаешь о своём друге, Мустафа. Или не слышишь, как кипят котлы и не чувствуешь запах жаренной баранины? Всех накормим!
— Где ты взял столько баранов?! Я думал, твои воины съели тут всю еду и выпили всю воду.
— Они не только всё съели, но и оставшееся забрали с собой, — рассмеялся князь. — Но ты ведь знаешь мои способности.
— Накормить пятью хлебами пять тысяч человек? — спросил Мустафа без намёка на шутку.
Александр покрутил головой и тоже серьёзно сказал:
— Не кощунствуй. Это не мой подвиг. Я просто могу из одного места на другое перенести тысячу овец. Что я и сделал, когда мои люди сели на корабли и уплыли.
Мустафа, сидя в седле, развёл руки, подняв ладони кверху, и воздел глаза к окрашенному закатом небу.
— Думаю, если будет надо, ты сможешь накормить и без хлеба.
— Без хлеба могу, но это совсем другое.
Санька улыбнулся.
— Хватит обо мне! Давай поговорим про нас?
— Давай сначала поедим твоего жареного мяса. Я уже начинаю ощущать его запах и моя голова отказывается думать о другом, а язык только и делает, что сглатывает слюну. Как он может говорить? Поехали быстрее.
Александр рассмеялся и они разом пришпорили коней.
