Агрикола в почтении склонил голову. Он не понимал, как в этом, бывшем инквизиторе, может уживаться спокойное отношение к использованию в борьбе с Московией Тёмных Сил. Или это всё тот же иезуитский принцип: «Цель оправдывает средства»?
Понтифик был уже стар. В 1555 году, на момент избрания папой, ему было семьдесят девять лет. Поборник сохранения целостности и неизменности церкви будущий понтифик стал первым основателем папской инквизиции. Он создал при ордене иезуитов инквизиционный трибунал и возглавлял его до рукоположения.
Преследуя инакомыслящих, Карафа использовал не только бесчеловечные пытки, но и ещё более страшные психологические методы убийства человеческой души.
Только за один первый год своего «папства» Карафа изгнал из Рима более ста епископов, которые незаконно оставили свои епархии, сотни монахов, проституток и их сутенёров. По всем городам Италии было сожжено несколько тысяч человек.
Испанское вино не возили из Испании, так как папа выступил против испанского короля Карла Четвёртого, а после его смерти и против его приемника Филиппа.
И вот, этот поборник чистоты римской церкви для борьбы с Московским царём привлекает тёмные силы. Агриколу передёрнуло от страха, когда он вспомнил, во что превращались волколаки. Оборотни в образе волков выглядели вполне себе прилично, а вот после… Микаэль не хотел бы снова встречаться с ними.
Эти твари, едва сдерживаемые магами, готовы были сожрать любого. Похоже, им было совершенно всё равно, католик перед ними, православный или протестант. Они убивали всё живое и не живое, попадавшееся им на пути. Епископ видел, как «тёмные» оборотни загоняли обычных. От них можно было спрятаться только в крепостях. Весь остальной люд и крупная живность между Нарвой и Ригой были уничтожены.
Земли Ливонии тогда можно было брать без особого сопротивления. И епископ недоумевал, почему Московия не воспользовалась этим моментом год назад? Сейчас уже было поздно. Польша объявила земли Ливонии своим протекторатом.
Агрикола боялся представить, что станет с той территорией, на которую выпустят волколаков и, откровенно говоря, не считал такую войну продуктивной. Завоёванные таким способом обработанные земли превратятся в заброшенные пустоши. А ведь из Московии в Швецию и в другие соседние страны купцы поставляли рожь, пшеницу и другую продукцию.
Словно услышав мысли епископа, понтифик вздохнул и произнёс:
— Хорошо бы этих, — от показал пальцами закрывающуюся и открывающуюся пасть волка, — направить в Азов. Я очень рассчитывал на британцев. Очистили бы земли от московитов и забыли бы про них лет на сто или больше. Там богатые недра.
Понтифик мечтательно закатил глаза.
— Ещё древние греки и персы добывали там соль, медь, ртуть, и железо. Там и моря то не было. Сплошные железные и медно-свинцовые залежи.
Агрикола удивлённо выпучил глаза.
— Это вы про что сейчас?
— Про то место, где строит города московский царь Александр. Да, ладно, не берите в голову. Пойдём прежним путём. Сарацины[26], думаю, и сами справятся. В Константинополе много наших.
Агрикола понимал, о каких «наших» говорил понтифик. Он имел ввиду членов «своего» ордена «Клириков Божественного провидения» — первого не монашеского ордена. Они, как и в последствии иезуиты, могли оставаться мирянами и вести миссионерскую деятельность тайно.
— Предлагаю вам, Микаэль, отправиться в Константинополь. Объясните султану причину нашего желания поучаствовать во взятии Азова.
— Султану?! — воскликнул изумлённо епископ. — Примет ли он меня?!
— Примет-примет, — успокоил понтифик. — Сулейман только что прислал своего посла. Просит помочь разрешить разногласия с Франками. Те так и не расплатились с оттоманами за Корсику. Пообещаешь султану повлиять на Генриха.
— Так, Корсика, вроде как ваша, монсеньор?
Понтифик улыбнулся и продолжил:
— Ещё пообещаешь Сулейману когда-нибудь помочь разобраться с персами. Главное, чтобы султан пропустил английские корабли.
— Так что сказать Сулейману? Зачем нам Азов?
Понтифик удивлённо посмотрел на епископа, потом недовольно дёрнул головой.
— Нам Азов не нужен, — произнёс он почти по слогам. — Нам нужен московский царь, или его голова. Последнее предпочтительнее.
Епископ приоткрыл рот для ещё одного вопроса, но понтифик опередил его.
— Скажи, папа кушать не может, так хочет посмотреть на голову царя Александра.
— Нет, Салтанкул, пулемёт я тебе не дам, — сказал Александр прямо глядя в глаза брата жены.
— Э-э… Какой пулемёт? Зачем пулемёт? Я у тебя твои пушки прошу! — Салтанкул нервно дёрнул правой ладонью вверх.
Его густые брови сошлись на переносице и то поднимались, то опускались относительно друг друга. Это было забавно и Санька рассмеялся, но тут же смех прервал. Разговор шёл ссерьёзный.
— И пушек не дам, и пороха. Нет у меня для этих крепостей ни пушек ни пороха. Не планировал я их бюрать. Нам бы крепости в устье Дона удержать, а тут вы со своими темрюкскими крепостями!
— Так ты же радовался! — возмутился шурин.
