Царь Дариан полностью

Как раз к окончанию церемонии обнаружилась еще одна случайность, сама по себе легко воображаемая и в другой ситуации ничего бы не значившая, но в сочетании с тем, что уже было заготовлено, представившаяся несомненной игрой высших сил, всегда находящих способ не то порадовать человека, не то поглумиться над ним, простаком, уверенным, что уж сейчас-то он разглядел перст судьбы и убедился в несомненном наличии провидения, вставшего плечом к плечу с ним против превратностей жизни.

Дело состояло в том, что при переправе златосбруйных царских лошадей с той стороны пролива одна из них, встав на дыбы, вырвалась из рук конюха и поскакала куда глаза глядят. Глаза, как ни странно, глядели в сторону храма Святой Софии. Тут ее поймали и привели к Исааку, введя прямо в притвор. Исаак молча забрался в седло. В его свите был уже и патриарх Василий Каматир, которого принудили-таки принять участие в богоугодном деле и одобрить его своим согласием.

Они выехали из Великого храма и направились к Большому дворцу.

Орущая, вопящая, ликующая толпа запрудила все пространство Августеона, все примыкавшие к нему улицы и проулки, и Афанасий ликовал и кричал со всеми.

Еще вчера вечером, когда логофет дрома принес весть, что Исаак Ангел убил Стефана Айохристофорита, укрылся от наказания в Святой Софии и теперь туда сбегаются возбужденные толпы, Андроник почувствовал укол такого ужаса, что впал в тягостное оцепенение, какого он, человек деятельный, всегда озабоченный очередной идеей своего возвышения, никогда прежде не испытывал.

Он сидел на темной террасе дворца, всматривался в мохнатые звезды, бесчисленным роем серебряных пчел летевшие над черной пропастью Мраморного моря, и думал: так вот, оказывается, каков он, промысел Божий.

Стало быть, слепец Сиф верно назвал две первые буквы имени – йота и сигма. Слепец был прав. Йота и сигма. Все так и есть: Исаак. А Андроник не поверил верному прорицанию.

Наверное, ему нужно было прямо тогда, ночью, мчаться в Константинополь, поднимать войска, всей мощью, несмотря ни на что, не слушая воплей Каматира, ударить по великой Софии, разогнать сброд, изловить Ангела, порубить ломтями, порезать на ремни, навести порядок…

А он сидел на террасе и безвольно смотрел на звезды. Его хватило только на то, чтобы послать мятежникам записку: «Что сделано, то сделано; казни не будет». Поначалу грезилось, что эти слова разрешат положение. Но стоило ликтору, спешащему с грамотой в Святую Софию, покинуть дворец, он понял, что его послание не имеет смысла.

Что еще он мог сделать?

Полгода назад, собрав совет из своих друзей и царских судей, облеченных высокой обязанностью справедливости, Андроник произнес речь, в которой собрал воедино все беды, обрушившиеся на государство. Он не лукавил и не пытался представить дело хуже, чем оно было на самом деле. Италийцы подвергли западные провинции опустошениям. Они завоевали несколько городов, числят всех жителей своими пленниками, вымогают с каждого непосильный выкуп. Обращаются с ними так жестоко, будто все они – скот, только и ждущий ножа; подвергают нескончаемым надругательствам их жен и дочерей, – с мукой в голосе, низко опустив голову, говорил царь.

Его слова вызвали искреннее волнение и горечь в тех, кто его слушал, ведь государство действительно стояло на краю пропасти.

– Кто в этом виноват? – спрашивал Андроник, обводя всех тревожным страдающим взглядом. – В этом виноваты мои враги. Они жаждут моей погибели. Единственное, о чем они думают, – это лишить меня венца, отстранить от власти и довести до несчастной смерти. Не видя возможности осуществить свои черные мечты при содействии соотечественников – ибо мой народ никогда меня не предаст, – они призвали иноземное войско, латинян и сицилийцев, которые ныне терзают нашу вечную родину.

Он помолчал, снова окинув всех поблескивающим слезами взглядом.

– Но клянусь вам моей собственной старостью: не порадуются мои недоброжелатели! Что злоумышляют они против меня, то придется испытать им самим. Ибо сказал апостол Павел: не еже бо хощу доброе, творю, но еже не хощу злое, сие содеваю. Так давайте же рассудим вместе, как можем мы противостоять их злу!

Как и ожидал Андроник, все, в ком надеялся он найти понимание, возвысили голос в пользу того, что всех злоумышленников следует стереть с лица земли: не щадя никого, не проявляя ложного милосердия и не попустительствуя их нечистым помыслам.