— Хорошо, в кино, я думаю, мне нравится то, что там… там можно всегда быть разными персонами. Я имею в виду, что если ты все время одна и та же, то можно собой и пресытиться. Иногда я страшно надоедаю самой себе, ну, то есть надоедает быть собой. А вам? Вам не надоедает?. Ой, простите, я не то хотела сказать. Быть одной персоной сегодня и совсем другой на следующий день. Это возбуждает. В моем представлении, это никогда не надоест. Это то, что вы хотели, чтобы я объяснила?
— Что бы вы ни говорили, вы постоянно думаете, что и как вам сказать, как построить фразу. Вы не должны пытаться играть. Забудьте о камере.
— Вот это-то как раз и не просто.
— Ну, хорошо. Я буду говорить, что вам делать. Отойдите от этого холма — хоть вы и встали с него, вы не сделались более естественной. Идите к парижской улице.
Когда она подошла туда, он продолжал:
— Вот что я хочу, чтобы вы сделали: прогуливайтесь вдоль улицы. Это все. Хорошо? Начинайте идти. Теперь, внимание, посмотрите на одно из тех окон, из него за вами наблюдает мальчик. Он просто смотрит на вас, и больше ничего. Но вы уже раньше заметили его, и от того, что он за вами наблюдает, вы чувствуете себя хорошенькой, привлекательной. Как только мальчик вас замечает, у вас сразу улучшается настроение. Затем вы подходите к фонарному столбу и смотрите наверх, вы улыбаетесь ему, но не соблазнительной улыбкой, а доброй, теплой, благодарной, потому что вы почувствовали себя счастливой, потому что вам нравится, когда вами восхищаются. Только одна быстрая улыбка, и затем вы уходите.
Когда она все это выполнила, он сказал:
— Я изменю ситуацию. Стойте там, где стоите, у фонарного столба. Вы — проститутка. По улице, по направлению к вам идет мужчина, вам надо его подцепить. Он видит вас, смотрит на вас. Посмотрите на него так, чтобы он остановился. Сделать это вам нелегко, это ваш первый выход на улицу, вы боитесь… Это должен быть бесстыдный, призывный взгляд, но с примесью страха. Вы боитесь неизвестности.
Она выполнила и это, и тогда он сказал:
— Так, так… Ну, хорошо.
Он вышел из-за софитов, чтобы она могла видеть его. Он стоял и смотрел на нее, будто подыскивая слова.
— Виноват, — наконец заговорил он, — но, полагаю, лучше сказать напрямик. Мой совет вам, найдите хорошую работу с регулярным заработком и регулярными часами работы. Я не думаю, что у вас есть какие-нибудь способности, чтобы сниматься в кино. Виноват, мисс Деррингер, но, увы, ничего другого сказать не могу.
Разочарование, отуманившее ее лицо, было душераздирающим. Слезы полились из глаз, несмотря на все усилия их удержать. Он стоял, наблюдая за ней, не делая никаких попыток утешить. Затем улыбнулся и сказал:
— Вот сейчас все было прекрасно. Видите, когда вы чувствуете что-то, вы можете это показать. Но если вы ничего не чувствуете, вы даже не знаете, с чего начинать, вы делаете разные ужасные гримасы, чтобы выразить нечто совсем простое. Прошу прощения за такой жестокий прием, но я сделал это для вашей пользы, мне надо было вас оживить, добиться от вас непосредственной реакции, которую мне надо было видеть. Камера работала. Вы были весьма убедительны.
— Да?
Ее лицо внезапно озарилось радостью. Сейчас оно было очень выразительно, сияя счастьем.
— Здесь вы есть, — продолжал он, — а теперь вы дадите мне сцену с мальчиком, смотрящим из окна. Вот, что я хотел бы видеть: взгляд, выражающий радость осуществленного желания. Это все, что я попрошу вас сделать.
Когда с этим было покончено, он сказал:
— Они еще захотят иметь несколько обязательных материалов: обворожительные позы в купальном костюме, но это для вас не составит никакой трудности.
— Значит, у меня есть шанс?
— Да. Я думаю, вы сумеете. Я сообщу вам о результатах, как только пробы будут отпечатаны и просмотрены. До встречи, Джанет.
Студию она покидала окрыленной, она уже знала, что съемки в купальном костюме, все эти обворожительные позы получились хорошо; когда они закончили с парижской улицей, она была продемонстрирована нескольким специалистам, среди которых находился и мистер Сондорф, и все эти обворожительные позы были ими в сдержанной манере одобрены. Но главное, она ему понравилась, она чувствовала, что это именно так. Но те специалисты, которые смотрели ее в купальнике… Это было ужасно. И все же ее воображение в тот момент было до такой степени подхлестнуто, что она просто представила себя великой звездой и с легкостью выполнила все эти программные позы. Да и теперь она шла и думала: я, Джанет Деррингер собственной персоной — кинозвезда. Из студии она отправилась прямо в офис Льюиса Шолта и сразу выложила ему все свои хорошие новости. Он спокойно выслушал ее, а потом сказал:
