— Ну, бэби, это все хорошо, конечно. Это просто прекрасно. Но только одно, детка, не возлагаете ли вы на это слишком больших ожиданий, а-а? Вы знаете, ведь Александр Сондорф не слишком большая фигура в этом деле. Я знаю его еще с тех пор, как его имя писалось и произносилось Сондорпф, и люди плевали ему в глаза, пытаясь выговорить это. Я, видите ли, ничего против этого парня не имею. Он неплохой парень. Но он никто. Он личный ассистент Гектора Обедайи Хесслена, это значит, что он главный мальчик на побегушках. Он добрый малый, но я догадываюсь, что кто-то из его приятелей допускает его до проведения проб и тестирования девушек, да и то время от времени, — и вы у него там можете встретить потрясающих цыпочек. Я не виню его. Почему нет? Но решает-то не он. Мне не хотелось бы видеть, что вы возлагаете на него все свои надежды, ожидая, что именно он даст вам тот самый баснословный один шанс из тысячи, что сделает ваш успех. Я знаю этот бизнес, поверьте мне, и я знаю, кто уровне, а кто нет. Может, конечно, вам и повезет, может, кто-то из администрации увидит случайно эти пробы и они ему понравятся… Может быть. Но особенно, бэби, на это не надейтесь. Во всех случаях, разве вам нужен Александр Сондорф? Я представил вас Вилли Сейерману, боссу большой студии, который действительно может вознести вас до небес, а вы возлагаете свои упования на то, что канцелярский мальчик Обедайи Хесслена — ибо он именно канцелярский мальчик — сказал вам несколько приятных слов…
— Думаю, он очень хороший, — проговорила Джанет, окончательно павшая духом.
— Конечно, он хороший! Действительно, хороший малый. Хорошее ничто.
В кабинете Александра Сондорфа была папка с распоряжениями: "От администрации студии ассистенту мистера Хесслена". Последнее распоряжение гласило: "Не получив ответа от м-ра Хесслена на мои напоминания от 20, 21, 22 и 23 января, я еще раз подчеркиваю, что нам необходимо безотлагательно узнать решение м-ра Хесслена по вопросам, изложенным в этих документах. Я призываю вас использовать все возможности, чтобы немедленно установить местонахождение м-ра Хесслена в Европе. Нужно отправить телеграммы во все пункты маршрута его путешествия, где он может остановиться, чтобы он мог получить хотя бы одно из этих сообщений. Пожалуйста, сделайте это в первую очередь". Подписано — Сол Джессеп.
Александр вызвал мисс Пирс, секретаршу из отдела внешних сношений, и продиктовал ей ответ.
"От А. Сондорфа администратору студии.
Все ваши сообщения переданы м-ру Хесслену по телеграфу сразу же, как только я их получил. К сожалению, трудно предугадать, где остановится м-р Хесслен во время свадебного путешествия. В его телеграмме из Афин от 19 января сказано, что в этот день он отправляется в Рим, и поэтому ваши сообщения посланы ему туда…"
В это время раздался телефонный звонок. Секретарша Сола Джессепа просила м-ра Сондорфа зайти, и Александр, взяв разбухшую от переписки папку, направился в кабинет администратора студии на первый этаж.
Коридор, ведущий в кабинет, был покрыт линолеумом. На стенах в рамках висели фотографии кое-кого из кинозвезд, с которыми работал Хесслен. Кабинет администратора был устлан бежевым ковром от стены до стены. Обитый темно-коричневой кожей диванчик, несколько того же цвета кресел и большой письменный стол составляли всю мебель кабинета. На стенах висели написанные маслом портреты знаменитых кинозвезд, снимавшихся в этой студии, и огромный цветной график, на нем изображалось изменение доходов от продукции студии за пять лет. Последние три года кривая неуклонно шла вниз.
При кабинете были душ и туалет.
— А, Сондорф! — сказал Джессеп, когда вошел Александр, — вы получили мои указания?
— Именно сейчас я готовил вам ответ.
Джессеп встал. Это был крупный полнокровный мужчина с брюшком, которое он агрессивно выпячивал, как таран, готовый смести все препятствия на своем пути. Джессеп вышел из-за письменного стола. Пиджак его темно-синего чесучового костюма был расстегнут. У Джессепа была нервная привычка сучить ногами, словно он подавлял желание пойти помочиться. Когда он прохаживался по комнате малюсенькими шажками, совсем не подходящими для такого крупного мужчины, его вид приводил в недоумение: он словно собирался заняться утренней гимнастикой, так резко сгибал колени. Но ни одной из этих своих привычек он не замечал.
— Слушайте, Сондорф, — гаркнул он, — как я могу, черт возьми, руководить этой студией, если не получаю ответов на свои телеграммы? Есть у вас хоть какое-нибудь представление, где находится сейчас м-р Хесслен?
— В последней телеграмме из Каира говорилось, что он отправляется в Рим. Но, по какому маршруту, не сообщил.
— Из Каира? Вы проверили все его возможные маршруты?
— Их довольно много, особенно если учитывать страсть миссис Хесслен к путешествиям.
— Вы хотите сказать, что такой человек, как Хесслен может внезапно исчезнуть на несколько дней так, что его никто не может найти? А что слышно из Нью-Йорка? Они вошли с ним в контакт?
