Это была двадцать третья попытка заставить кота ощетиниться и зашипеть, и это был шестой кот, которого пробовали снять. На репетиции у кота поднималась шерсть дыбом каждый раз, как только залает собака, но он упорно отказывался это делать во время съемки.
Другие коты либо делали это не вовремя, а выгибали спины и шипели сразу же, как только чуяли собаку, либо не останавливались в нужном месте, прятались под фиакром или удирали от камеры. Только этот кот останавливался там, где надо, но не ощетинивался! Из-за одного этого кадра съемки задерживались уже на два дня.
— Попробуем персидского кота! — воскликнул Стаупитц… и тут он увидел Александра… — Это еще что?! Я категорически запретил любому, кто не имеет отношения к моему фильму, появляться здесь! — обрушился он на Александра.
Голос Стаупитца всегда звучал так, будто он отдает команду через мегафон.
— Я не желаю терпеть у себя надутых жаб из администрации, равно как и лакеев, вынюхивающих, что я делаю! — продолжал он в ярости, ощетиниваясь, как кот, от которого он безуспешно этого требовал.
Александр продолжал спокойно приближаться к нему, но глаза его смотрели настороженно.
— Ну, что вы хотите узнать от меня?! Что вам надо?! — бушевал Стаупитц.
"Великий режиссер, — размышлял Александр, — а совершенно неспособен владеть собой. Возможно, упрямство кота взбесило его, он выходит из себя больше, чем обычно".
Александр подошел совсем близко, настолько, чтобы Стаупитц, наконец, его услышал, и, не повышая голоса, сказал:
— Я не сомневаюсь, что для таких запретов у вас есть причины, но я до сих пор не получил ответа на мои запросы.
— Я не отвечаю посыльным, — грубо оборвал его Стаупитц, — и у меня нет времени на болтовню с ними! Не угодно ли вам сейчас же покинуть студию, куда вы ворвались вопреки моим строгим приказам!
— На этот фильм вы истратили больше ста семидесяти тысяч долларов сверх бюджета, — мягко сказал Александр. — И, насколько мне известно, вы попросили костюмерную переделать четыреста шестьдесят униформ только из-за того, что гребни на касках были не совсем правильными.
— Это так.
— И что же, это было абсолютно необходимо? — сказал Александр неторопливо. — Несомненно, для крупного плана можно было переделать одну-две униформы, но в массовке, среди четырехсот шестидесяти человек, невозможно заметить какие-то незначительные неточности. Во всяком случае, среди публики вряд ли найдутся такие знатоки, которым известно точное строение гребней на касках образца 1905 года у австрийских драгун.
— Не в моих привычках давать объяснения, какими методами я работаю.
— Очень жаль, — прервал его Александр. Он говорил спокойно, конкретно, без эмоций. — Я хотел дать вам возможность самому сэкономить необходимую сумму, но так как вы не способны выполнять разумные просьбы, я отстраняю вас от этого фильма.
Стаупитц был так ошеломлен этим заявлением, что застыл с открытым ртом, он просто онемел, услышав такое. И вдруг покатился со смеху, сотрясаясь всем телом. Он хохотал громко и заразительно. Съемочная группа, которая сначала, как и Стаупитц, была ошеломлена, вслед за ним разразилась смехом. Вскоре смех заполонил все пространство. Эта внезапная оргия смеха сняла общее нервное напряжение. Хохотали актеры, статисты, осветители, студийные рабочие… Они переглядывались, словно спрашивая, — какова шутка?!
Когда бурное веселье поутихло, Александр взглянул на мостик осветителей и крикнул громко, твердым голосом:
— Экономьте электричество! Свет можно выключить!
Гримаса смеха застыла на лице Стаупитца.
— Убирайтесь вон с моей площадки, пока я не свернул вам шею! — заорал он на Александра. — Могу вас заверить, что сделаю это с большим удовольствием. Не испытывайте мое терпение, юноша!
Александр подозвал к себе ассистента режиссера.
— Боюсь, что у меня голос не такой сильный, как у мистера Стаупитца, так что будьте любезны, объявите, что я закрываю этот фильм временно. Пока распустите всех и скажите, что после полудня мы возобновим съемки. К этому времени я надеюсь найти нового режиссера.
Ассистент выдавил слабую улыбку, словно его разыгрывали, но чувство юмора покинуло его.
— Ладно, похоже, вы потеряли дар речи, — сказал Александр, — дайте мне мегафон.
Получив мегафон, Александр снова взглянул на мостик осветителей и повторил громко, строгим голосом:
— Я сказал, чтобы вы экономили электричество!
