Она сидела в машине и по дороге домой думала: "Зачем я пошла к Льюису Шолту, как будто он думает о моих интересах? Никто не пойдет против Вилли, чтобы помочь мне. Никто не будет восстанавливать против себя Вилли, помогая мне". Это была такая ситуация, в которую она сама попала. Каждый знал, что Вилли не хочет, чтобы она работала. Почему кто-то рискнет подставить свою шею ради нее и даст ей работу. Она сознавала, что не была таким ярким талантом, чтобы люди ради нее шли на риск. Было достаточно трудно убедить кого-нибудь дать ей шанс. Как только узнавали, что она с Вилли и что у нее контракт с "Сейерман-Интернешнл", все тут же отказывались от своих предложений. Ей говорили: "Простите, но это будет нарушением контракта". Даже если бы она оставила Вилли, который удерживает ее с помощью контракта, она не сможет ничего делать. А только на хлеб нужно около ста долларов в неделю. Было время, когда она могла сбросить с себя прошлое и пойти в шоу-бизнес, где у Вилли не было власти. Но она знала, что, если бы она это сделала, ее отец немедленно потерял бы работу. Когда Вилли хотел быть противным, он говорил ей, как он включит и ее отца в черный список, если она что-нибудь сделает против его воли. Когда Вилли был в более благодушном настроении, он заявлял, что все это болтовня по поводу черного списка, чтобы ее припугнуть, что такого списка не существует. Но она знала, что черный список существовал. Рассказывали об одном характерном актере, по имени Эд Сейлер, который, по-видимому, знал Вилли несколько лет. Он получал маленькие роли в кое-каких кинофильмах. И однажды он совершил ошибку. Он поднялся в кабинет Вилли и спросил: "Вы помните меня?" Вилли вспомнил его, но Сейлер больше не работал в кино… Единственным человеком, который мог дать ей какую-то работу, был Александр; у него не было причин ссориться с Вилли, и, так как она была связана контрактом с "Сейерман-Интернешнл", Вилли не мог выдвинуть какого-нибудь разумного аргумента, почему она не может участвовать в фильме этой компании, если ее сочли подходящей. Во всяком случае, Джанет предполагала, что единственный, кто может дать ей работу таким способом, — Александр. Она была уверена, что больше ни у кого не хватит решимости пойти против желаний Вилли, которые были известны многим. Она не видела Александра с той ночи. А потом он женился. Она помнила, что он сказал ей: "Вы всегда можете позвонить мне", но, по всей видимости, его брак отменял это предложение. Да ведь люди всегда дают чрезмерные обещания. Тот, кто дает их, — не собирается их выполнять, а тот, кому их дают, — никогда не должен ожидать, что они будут выполнены. Это было понятно, это был этикет, такой же ритуальный, как литания[58].
