Он совсем другими глазами поглядел на мир. Домой ему идти расхотелось – пусто там, одиноко.
Летов поднял руку и проголосовал.
Когда рядом с ним остановилась машина с шашечками – такси, сказал, усаживаясь на переднее сиденье:
– Командир, знаешь на Вторчике кабак «Тбилиси»? Гони туда!
В этом кабаке, как рассказывали Летову холостые сослуживцы, кухня отменная, да и девчонки симпатичные туда часто заглядывают…
– Серёга, где хочешь жить после выхода в запас? – дурачась, спрашивали Коркина однокашники по училищу связи.
– Да где угодно, лишь бы метро было поблизости… – на полном серьёзе отвечал он.
Что Коркин знал о метро? Да ничего не знал. Он даже не видел его ни разу. В Донецке, где он родился и провёл детство, метро отродясь не было. Да и во всей стране победившего социализма таковое имелось только в Москве, Ленинграде и некоторых столицах союзных республик…
Но почему-то думалось ему, Коркину, мол, если есть метро рядом – так ведь и жизнь другая…
Дослужившись до майора, Коркин понял, что офицеров, желающих прозябать в захудалом гарнизоне на краю света, не бывает. Все мечтают служить в хорошем месте, и уж если выходить в запас, то, пусть и не в столичном, но в каком-то приличном областном городе, чтобы квартиру успеть получить рядом с благами цивилизации.
Он же от своей наивной юношеской мечты – жить рядышком с метро, так и не отказался.
Коркин служил всегда далеко от центра – в ДальВО и ЗабВО, и всё надеялся перевестись в какой-нибудь престижный округ: Киевский, Одесский, Закарпатский или Прибалтийский… Но он и предположить не мог, что, когда наступит срок распрощаться с армией, не будет уже ни этих престижных округов, ни самой «непобедимой и легендарной», а вместе с нею не останется и страны, которой он присягал, да и увольнение его в запас произойдёт намного раньше, чем того требует выслуга лет…
Однако именно так и вышло. Новая власть, убаюканная заверениями бывших противников СССР, которых стали именовать «друзьями и партнёрами», что холодная война окончена и России больше никто не угрожает, ничтоже не сумняшеся, издала указ об одностороннем сокращении Вооруженных Сил. Под него и угодил майор Коркин, едва успевший разменять двадцать «календарей».
К этому времени он успел получить служебную квартиру на окраине Читы и даже приватизировал её, следуя новой моде. Но оставаться в Забайкалье навсегда Коркин не собирался: климат здесь не подарок, да и метро в Чите в ближайшие лет сто не предвидится…
Получив приказ об увольнении, Коркин расстелил на кухонном столе карту «эРэФ», то есть Российской Федерации, и вместе с женой Галиной стал выбирать, куда переезжать.
После недолгих обсуждений сошлись на Екатеринбурге, бывшем Свердловске, там и метро, пусть самое короткое и самое долгостроящееся в мире, в наличии, и родители супруги недалеко живут. Можно было бы поехать в Донецк. Но отец и мать Коркина умерли, квартиру свою они приватизировать не успели, да и Донецк оказался теперь в другом государстве…
В пользу переезда на Урал сыграло ещё одно обстоятельство – старый приятель, ещё с курсантских времён, Виктор Хрясько служил в особом отделе Уральского военного округа. Он обещал помочь подыскать временное жильё и с трудоустройством.
Сказано – сделано. Наскоро продав читинскую квартиру, Коркин упаковал вещи в положенный ему для переезда трёхтонный контейнер и отправил его до станции Екатеринбург-сортировочный. Загрузил Галину и двух сыновей-погодков Костю и Мишу в старенький москвичок и своим ходом отправился к новому месту жительства.
Хрясько не подвёл. К приезду Коркиных он подыскал им в спальном районе квартиру, сдающуюся в наём, и при помощи знакомого директора, офицера-отставника, зарезервировал для друга в одной из гимназий место преподавателя ОБЖ. Он же подсказал, что в одном из районов города начато долевое строительство кирпичного дома и посоветовал:
– Район хороший. Недалеко от автовокзала. Ты с этим, Серёга, не тяни! Заключай договор – и скоро со своей квартирой будешь!
Коркин съездил в указанный район, увидел котлован, вырытый под новый дом. Место в самом деле оказалось приличное. До центра – рукой подать. Но главное, в шаговой доступности строится станция метро. Он нарочно прошёлся от котлована до забора с буквой «М». Всего десять минут неторопливого хода. Это и оказалось решающим аргументом.
В тот же день Коркин отправился в районную администрацию, где заключил договор на строительство трёхкомнатной квартиры, на третьем этаже, с окнами, выходящими на будущую станцию метрополитена. Ему даже номер будущей квартиры назвали: «48». Он тут же внёс в кассу предварительно снятые со сберегательной книжки деньги и получил квитанцию об уплате.
Дом обещали сдать через полгода. Оставалось одно – ждать. Ожидание облегчалось тем, что можно было воочию наблюдать за ходом строительства.
В семье Коркиных это стало излюбленным семейным мероприятием: чуть ли не каждый выходной они садились в машину и ехали смотреть на «свой дом».
