Коркин помчался по улице, названной в честь Международного женского дня, судорожно соображая, куда ехать: «В городе они меня всё равно достанут и за город вырваться не дадут…»
Одной рукой крутя рулевое колесо, другой он достал из бардачка ещё одну свою «гордость» – сотовый телефон, подаренный сослуживцами на его увольнение. Массивная телефонная трубка размером напоминала полевой телефон ТАИ-43, которым пользовались несколько поколений советских связистов.
Коркин набрал служебный телефон Хрясько:
– Витя, выручай! Меня бандосы преследуют…
– Где ты сейчас? – пророкотал друг.
– Около цирка… – Коркин, рискуя влететь в другие машины, проскочил на «красный» и выиграл пару минут, отрываясь от преследователей.
– Дуй прямо на Ленина, тринадцать! Я предупрежу «территориалов», чтобы тебе ворота открыли… – скомандовал Хрясько.
По этому адресу находилось управление федеральной службы безопасности. «Туда бандосы точно не сунутся!» – мысленно поблагодарил друга Коркин.
Хрясько ждал его во дворе у «соседей»: его управление располагалось неподалёку.
– Ну, куда ты влип? – спросил он Коркина, оглядывая его израненный автомобиль.
Коркин начал рассказывать, что случилось, когда зазвонил его «мобильник».
– Верни то, что не твоё! – раздался в трубке незнакомый голос.
«Откуда они мой телефон знают? Ах, я же его указал в договоре…»
– Мужик… – Голос в трубке звучал как-то даже сочувственно. – отдай ордер прямо сейчас! Иначе сам понимаешь! Мы про тебя всё знаем… Пожалей жену и сыновей… Надумаешь, позвони по этому номеру…
– Всё так плохо? – спросил Хрясько.
– Хуже некуда, Вить…
– Ладно, паркуй свою машину в том дальнем углу. С коллегами я договорился: она здесь пока постоит. А мы пойдём, помаракуем, что дальше делать…
В кабинете Хрясько они просидели допоздна, обсуждая, что предпринять.
– Совсем братва распоясалась, – бурчал Хрясько, поглядывая на бронзовый бюст Феликса Дзержинского, стоявший на столе, – год назад авторитета «центровых» прямо во дворе обкомовского дома завалили. Из автомата! Чикаго, мать его…
– А вы-то куда смотрите? – спросил Коркин. – Тоже мне, чекисты!
– А что мы? – огрызнулся Хрясько. – Политическая воля нужна! Прикажут, мигом всех скрутим.
– Выходит, нет такого приказа…
– Пока нет! – Хрясько посмотрел на часы и посоветовал: – Звони Галине! Пусть сидит в своём Реже и носа сюда не кажет, пока не позовёшь! И на телефон твой пусть не звонит – вся связь через меня… А с тобой мы поступим следующим образом. Ты сегодня у меня здесь на диванчике перекантуешься. Подушка и одеяло в шкафу. А завтра с утра я к соседям наведаюсь, поспрошаю, может, кто что и присоветует…
На следующий день Хрясько сходил к «территориалам». Они дали такой совет, от которого у Коркина мурашки по спине побежали: идти к «смотрящему за городом» воровскому авторитету и с ним договариваться…
– Мне самому это не нравится, – хмуро сказал Хрясько, – но другого пути, Серёга, нет. Да ты не дрейфь: ребята обещали по своим каналам за тебя слово замолвить, да и я подстрахую… После обеда нам позвонят и дадут адресок, куда надо подъехать…
Адрес «явки» появился ближе к вечеру. Дом в районе кинотеатра «Заря» на Уралмаше.
Хрясько подвёз туда Коркина на служебной машине. У подъезда дома сталинской постройки высадил его, назвал номер квартиры, предупредил:
– Позвонишь три раза через короткий интервал. Тебя ждут. Много там не болтай. Больше слушай. Удачи!
Коркин поднялся по крутой лестнице на четвёртый этаж. Дверь распахнул здоровяк наподобие тех, что вчера громили его машину.
Он ощупал карманы Коркина и, не найдя оружия, жестом показал, куда идти. По полутёмному коридору Коркин прошёл в большую комнату.
Она совсем не напоминала воровскую «малину» из телесериала «Место встречи изменить нельзя». Обычная обстановка: видавшая виды стенка, диван, телевизор, стол. За столом сидел человек невзрачного вида.
«Неужели этот сморчок и есть авторитет?» – Коркин сделал несколько шагов к столу.
На Коркина глянули два острых глаза-буравчика. От этого взгляда ему сделалось зябко.
– Люди за тебя просили. Говори, с чем пришёл, – глуховатым, невыразительным голосом распорядился «смотрящий», тонкие губы его почти не шевелились.
Коркин, стараясь говорить как можно короче, изложил суть дела: мол, деньги заплатил, договор заключил, пришёл срок получать ордер, его кинули, у него жена и дети, других денег нет…
– Ты кто есть? – спросил «смотрящий», когда он умолк.
– Офицер.
– Мент или конвойный?
– Нет, армейский, в запасе… – поторопился отречься от внутренних органов Коркин и разозлился на себя за это: ещё подумает, что я его боюсь…
От проницательного взгляда «смотрящего» и это не укрылось.
– Не люблю «краснопёрых»… – процедил он. – Армейский это куда ни шло… Что же мне делать с тобой, офицер?.. Вёл ты себя, конечно, по беспределу: волыной размахивал перед лицом нашего человека…
– Ствол-то небоевой был… Учебный… – оправдываясь, сказал Коркин. – Я стрелять и не собирался… Так, припугнул… У меня выбора другого не было…
– Выбор всегда есть… – «смотрящий» умолк, уставясь в одну точку.
Наконец он принял решение:
