– С жильём сейчас трудно… – обосновал он необходимость озаботиться этой проблемой. – Однако мой приятель, начальник Екатеринбургской КЭЧ, с которым мы паримся в одной бане, по секрету сообщил, что военные строители должны успеть в этом году сдать «под ключ» два дома: один – на ВИЗе, другой – на Сортировке… Со следующего года строительство жилья для военнослужащих будет заморожено на неопределённое время. Так что в эти дома пробиться будет непросто. Но вы же, Виктор Павлович, – ветеран Афганистана, значит, «льготник»! Стало быть, есть надежда запрыгнуть на отплывающий пароход…
– Хорошо бы, чтоб пароход назывался не «Титаник», – пошутил Борисов. – Доплыть хотя бы до однокомнатной…
– Доплывёте! Я уверен. А теперь – обед! – провозгласил Мильков.
По договорённости с командованием окружного полка связи, расположенного по соседству, сотрудники редакции обедали в офицерской столовой. Все, кроме Царедворцева. Он в общей очереди к раздаче не стоял – его кормили отдельно, в комнате для командования части.
По дороге в столовую Мильков поинтересовался:
– Что-то вид с утра у вас был удручённый, товарищ подполковник? Что, редактор принял неласково?
Борисов пожал плечами:
– Да вроде нормально… Мы ведь старые знакомые. С детства друг друга знаем…
Мильков крякнул:
– То-то и оно, что с детства! Не приведи, как говорится, у друга в подчинении быть… Или встретиться со старым другом после долгой разлуки… Много интересного может открыться… Я вам вчера, кажется, говорил, что в годы войны с писателем Пикулем вместе в школе юнг учился… Если интересно, расскажу, как несколько лет назад в Дубултах с ним встретился…
– Конечно, интересно. Я книги Пикуля люблю…
– Так вот, оказался я случайно в Доме отдыха в Майори. А рядом, буквально километрах в двух, – Дом творчества писателей имени Яниса Райниса. Гуляю я по взморью и вижу объявление, что у них творческая встреча с Валентином Саввичем проводится и вход свободный… Решил пойти, со старым товарищем повидаться… Лучше бы не ходил!
– А что так?
– Да изменился Валька! На себя стал не похож…
– Ну, это понятно. Все люди с возрастом меняются.
– Конечно, меняются. Но больно, когда таким образом…
Мильков придержал Борисова за руку, не доходя до столовой:
– На встрече, а это было в году восемьдесят пятом, Пикуль, вальяжный и значительный, в бархатном зелёном пиджаке, вёл себя как настоящая знаменитость… Пока одна из присутствующих в зале дам вдруг не спросила его о книге, вышедшей в Париже… А у него как раз прогремел, и довольно скандально, роман о Распутине. Его в сокращённом виде под названием «У последней черты» опубликовала «Молодая гвардия»… В ЦэКа партии посчитали, что Пикуль, описывая бардак в царском окружении, провёл параллель с современностью и таким образом клевещет на советскую и партийную элиту… Его вызвали на беседу, промыли мозги и издание романа отдельной книгой в СССР приостановили. А в Париже выпустили, да ещё и не усечённую, а полную версию! И вот дамочка со своим вопросом о парижском издании вылезла, и мигом с Вальки вся спесь сошла. Испугался! Прямо со сцены назвал эту даму провокаторшей и стал открещиваться от выпущенного за границей романа, мол, я – не я, и книга – не моя…
– Так оно и понятно, – попытался вступиться за Пикуля Борисов. – Время такое было, что могли запросто в диссидентстве обвинить…
– Да, время было такое… Только на войне он ещё пацаном на торпедном катере под свистом фашистских пуль не гнулся, а здесь испугался… Словом, не стал я к нему после встречи подходить… Так что запомните мою историю, Виктор Павлович. Возможно, и вам много чего нового в вашем старом друге теперь откроется…
«Да, уже приоткрылось…» – подумал Борисов, но вслух этого не сказал.
В столовой он увидел Ингу. Она задорно, как старому знакомому, кивнула ему рыжей чёлкой и пригласила за свой столик.
Мильков скромно поставил свой поднос на соседний стол, чтобы не мешать «голубкам поворковать».
За обедом Борисов с Ингой болтали о всякой чепухе. Допивая компот, она сказала:
– У вас, мой спаситель, есть уникальная возможность сегодня проводить меня домой… – И лукаво улыбнулась: – Не страшно?
– А чего мне бояться? Я в разводе! Да и вы, как доложила разведка, девушка незамужняя…
– Знаем мы вашу «разведку». – Инга кивнула на Милькова, продолжавшего неспешно вкушать свой вегетарианский суп. – Но вы как офицер должны понимать, что все разведданные необходимо подвергать тщательной проверке…
– Вот и проверим… – улыбнулся Борисов, ещё не веря выпавшей удаче.
Жила Инга в Верхней Пышме.
Ехали туда долго – сначала тряслись на трамвае до кинотеатра «Заря», там едва втиснулись в переполненный сто восьмой автобус. Медленно тащились по Уралмашу, с трудом, преодолев гигантскую пробку, выехали из Екатеринбурга. Вскоре за окном замаячили трубы УГМК – градообразующего медного комбината.
– Далеко вам добираться, – вися на поручне, посочувствовал Борисов. – Неужели в Верхней Пышме работы не нашлось?
