– Опять этот жигуль! – выругался механик-водитель.
Борисов выглянул в бойницу. Они стояли на каком-то перекрёстке, а метрах в тридцати от них – белая «девятка», из окон которой два автомата поливали бэтээр длинными очередями.
«Безумству храбрых поём мы славу… Что это за польская кавалерийская атака на Вестерплатте? Эти идиоты разве не понимают, что автомат для бэтээра, как горошина для слона?» – Борисов окликнул стрелка:
– Товарищ прапорщик! А что мы молчим? Ну-ка, дай прикурить этим придуркам!
Прапорщик замялся:
– У нас приказ – огонь по мирным жителям не открывать!
– Где ты видишь мирных жителей? – разозлился Борисов. – Стреляй! Я отвечаю!
– Есть дать прикурить! – обрадовался прапорщик.
Крупнокалиберный пулемёт бэтээра быстро заставил нападающих прекратить стрельбу. «Девятка» развернулась и на всех газах унеслась прочь. Один автомат остался лежать на дороге.
Прапорщик довольно заметил:
– Теперь знать будут твари, что и на старуху бывает проруха! Этот белый жигуль уже две недели по городу мотается, по нашим пуляет, и все ему отпор дать боялись, чтоб под статью не влететь… Надо и нам, товарищ подполковник, отсюда побыстрее когти рвать!
– А трофей кому оставим? Негоже, если автоматы будут на земле валяться…
– Да ну его, этот автомат… Потом рапорты писать заставят, откуда и почему… И вообще, это территория Октябрьского района, пусть их комендатура разбирается, кто стрелял…
– Тогда вперёд! – приказал Борисов.
По прибытии в комендатуру он доложил о происшествии Аксакову.
Комендант хотя и не похвалил за устроенную пальбу, но и ругать особо не стал:
– Весело начинаешь, замполит, – резюмировал он. – Я гляжу, ты – пограничник…
– Да вроде бы в погранвойсках не служил, товарищ полковник. – Борисов обрадовался, что проявленная им инициатива осталась ненаказуемой.
Аксаков покачал головой:
– Не служил, говоришь, а сам по краю ходишь. Значит, точно – пограничник! Значит, сработаемся.
В Чечне смерть весь год ходила рядышком с Борисовым – на расстоянии локтя, а то и ближе. Она как будто отыгрывалась за Афганистан, где подлинные ужасы войны обошли его стороной… Здесь и пули у виска свистели, и гранаты рвались…
Личный состав комендатуры вместе с армейскими подразделениями участвовал в войсковых операциях по блокированию и уничтожению бандформирований. С сотрудниками временного отдела внутренних дел «комендачи» занимались прочёсыванием района, проверкой паспортного режима, конфискацией оружия и боеприпасов. Сопровождения колонн с воинскими грузами и гуманитарной помощью и обычные поездки в Ханкалу тоже редко обходились без перестрелок. Ежедневно вокруг Борисова гибли люди: подрывались на растяжках и минах, получали удары ножом в спину, пулевые ранения и минно-взрывные контузии. Говорят, что к запаху крови и разлагающейся плоти нельзя привыкнуть, но Борисов притерпелся и к ним…
Комендатура занималась всем – от прямых боевых действий до раздачи пенсий и расследования случаев получения взяток на блокпостах. Этим, как правило, грешили прикомандированные гаишники и омоновцы. Комендант Аксаков приказал на каждый блокпост направить для контроля по офицеру, и сам через день, чередуясь с Борисовым, объезжал район для контроля.
Словом, забот и проблем хватало.
Однажды в примыкающей к окраине «зелёнке» обнаружили большое поле конопли, ничем не укрытое от посторонних глаз. Похоже, хозяевам этой плантации торговля «дурью» приносила такие доходы, что они не считали нужным прятаться, – мол, в случае чего откупимся…
– Плантацию сжечь! – распорядился Борисов. – Разведка, пошукай, есть ли где солярка поблизости…
В округе находилось немало «самопальных» заводиков по производству горюче-смазочных материалов, и разведчики капитана Савицкого на такой, частный, заводик вскоре наткнулись. Рабочих – никого. Но, видно, что совсем недавно работа здесь кипела… Огляделись и обнаружили насыпь, а в ней – дверь на замке. Сбили замок, распахнули вход в подземелье.
– Надо гранатами закидать, а то кто знает, что там «чехи» устроили… – предложил капитан Савицкий.
– Погоди, Николай, – остановил его Борисов. – Сначала на голос попробуем… – и рявкнул в черноту: – Есть кто живой? А ну – на выход! Сейчас гранату кину!
Из подземелья, один за другим, выползли на четвереньках два десятка истощённых, одетых в пропревшие лохмотья людей. Оказалось, что они – из разных уголков России: кого-то опоили дешёвой водкой и продали в рабство, кого-то пригласили на заработки и взяли в плен… Некоторые здесь уже лет по десять отпахали и уже не верили в своё спасение…
Найденной на заводике соляркой залили коноплю и подожгли, а освобождённых людей доставили в Ханкалу, откуда их после проверки отправили по родным местам.
Борисов только однажды ненадолго выехал из Чечни: Аксаков послал его в Волгоград за новыми контрактниками, чтобы военкомат не подсунул «кота в мешке».
Добирался до Волгограда Борисов на обычном рейсовом автобусе. За рулём – пожилой седовласый чеченец Муса. По дороге на каждом посту ГАИ автобус останавливали, и Борисов видел, как Муса всякий раз совал гаишникам деньги.
