– Днём они милиция и вроде бы за нас, а ночью – непонятно: то ли бандиты, то ли мародёры, то ли нейтралитет держат… Как только стемнеет, с их стороны постоянно в нас пуляют. Короче, сам увидишь… Лучше не высовывайся – стреляют метко… – Полковник Аксаков сразу перешёл на «ты». Он, как выяснилось при знакомстве, был из бывших армейцев и двумя годами раньше Борисова побывал «за речкой». – Здесь, Виктор Павлович, тебе не Афган. Там как-то всё понятней было: вот – «духи», вот – мы. А тут и не знаешь, как себя вести, чтобы под трибунал не угодить… Подвиг могут назвать «преступлением», а преступление вполне себе представить «подвигом». Всё зависит от интерпретации… Дуракам закон не писан, если писан, то не читан, если читан, то не понят, если понят, то не так! На вот, почитай! – Он протянул папку, на которой криво, от руки, было выведено: «Нормативные документы».
Борисов открыл папку и пробежал взглядом несколько страниц.
Главную задачу комендатуры «нормативные документы» казённым языком определяли как участие в выработке и реализации профилактических, организационных, воспитательных и иных мер по предупреждению, выявлению и пресечению террористической деятельности, проведению разъяснительной работы среди населения, в том числе с использованием средств массовой информации, во взаимодействии с администрацией Ленинского района Чеченской Республики, где комендатура расположена. Руководству комендатуры предлагалось координировать с администрацией своего района деятельность по защите населения от террористических акций и минимизации их последствий, организовывать взаимодействие в данной области с территориальными органами исполнительной власти и оказывать содействие органам внутренних дел Российской Федерации и ФСБ в обеспечении законности, общественного порядка и безопасности населения, в предупреждении, выявлении и пресечении правонарушений и преступлений…
– А если попроще, товарищ полковник, в чём суть наших действий? – закрыв папку, поинтересовался Борисов.
– Можно и попроще, – Аксаков вперил в него ясный васильковый взгляд. – Военное положение не введено, и стрелять в сторону жилых домов, даже если оттуда по тебе лупят, нельзя! Применять физическое насилие к гражданам Чеченской Республики – ни-ни! Тут же налетит толпа правозащитников, мать их перемать… На прошлой неделе к нашему блокпосту на Старопромысловском шоссе вышла под вечер женщина, облитая кислотой и наркотой нашпигованная, чтобы от болевого шока не умерла… Наши бойцы, рискуя жизнью, ибо вечером передвигаться по району небезопасно, отвезли её в больницу, чудом спасли, а наутро явилась толпа местных правозащитников и хай подняла, что федералы жительницу Грозного избили, ограбили, изнасиловали, пытали, кислотой облили… Тут же два центральных телеканала нарисовались – «горячую новость» зафиксировать и нас во всех смертных грехах обвинить… В таких вот условиях работать приходится, когда ни мира, ни войны, ни закона военного времени, ни гражданского порядка, ни честного слова, ни поддержки сверху… А теракты предотвращать надо и оружие изымать, и подозрительных лиц задерживать, и армейские колонны сопровождать… Словом, служить предстоит в «королевстве кривых зеркал», в условиях, когда свои же начальники в любой момент тебя могут сдать, если только ситуация развернётся не в твою пользу… Ферштейн?
Борисов зябко передёрнул плечами – прямота суждений коменданта и его откровенность с малознакомым человеком слегка шокировали. Он уже подзабыл, что на войне миндальничать некогда:
– Так точно, ясно… – Конечно, Борисов свою службу здесь представлял иначе, хотя и наслушался от майора Дулова много разного о первой чеченской кампании.
– Чтобы ещё ясней стало, подполковник, сейчас вещички свои бросишь на чердак и скатаешься в Ханкалу, в опергруппу. Там, в канцелярии, хлыщ один сидит, Вирус, капитан ментовской, компьютерщик. Он ведомости по «боевым» закрывает…
– Не понял, командир… При чём здесь компьютерщик?
– Твоя должность как называется?
– Заместитель коменданта по воспитательной работе с личным составом.
– То есть по-старому замполит! – уточнил Аксаков и назидательно изрёк: – А замполит обязан о личном составе заботиться… Ферштейн?
– Само собой, заботиться готов. Только в данном случае не пойму, в чём именно забота заключается?
– Сейчас поймёшь! От этого Вируса зависит, сколько дней он нам по «боевым» за истекший месяц закроет. Обычно закрывает семь-восемь, чтобы средства сэкономить и себе за это премию выписать. А надо, чтобы он хотя бы десять-одиннадцать «боевых дней» в ведомость вписал. От них и выслуга пляшет, и количество тугриков соответственно, которые на счёт каждому начислят… Вон, ребята из рязанского ОМОНа весь месяц в «зелёнке» просидели, с гор не вылезали, а Вирус им всего неделю поставил… Барышням с «Абрикоса», это опергрупповский коммутатор, двадцать пять – тридцать закрывает ежемесячно… Оно и понятно, барышни в две смены трудятся: и на коммутаторе, и в модулях…
Борисов поморщился:
– Неужели все – в две смены?
