Следом за выстрелом гранатомёта со стороны «гантамировцев» и с другой стороны – из-за железнодорожной ветки – застрочили автоматы и пулемёты. Трассеры от пуль прочертили сгустившуюся темноту, сходясь и расходясь в разные стороны. В ответ открыли огонь из своих укрытий «комендачи» и «ровэдэшники».
Аксаков, несмотря на приступы «дури», был командиром боевым и бывалым. Он быстро оценил обстановку.
– Вышка – огонь! – по ручной рации скомандовал полковник, и тут же заговорила «зушка» – установка спаренных ДШК, недавно размещённая на крыше пакгауза и до этого момента не находившая себе достойного применения.
Крупнокалиберные очереди взрыли асфальт в дальнем конце площади, пробив проходящую под ней газовую трубу. Газ полыхнул, осветив всю округу. Стали видны чёрные фигуры, цепью бегущие к комендатуре. По ним, теперь уже прицельно, заработали автоматы и оба пулемёта бэтээра.
Атака захлебнулась, и цепь атакующих залегла, продолжая поливать комендатуру свинцом.
Интенсивный огонь с обеих сторон не утихал ещё полчаса, пока по боевикам не ударила приданная комендатуре миномётная батарея. В отсветах пламени было видно, как мины взрывались среди залегших боевиков, как они начали отступать, унося с собой раненых и убитых, оставляя на асфальте лужи крови и россыпи стреляных гильз.
Среди своих обошлось без «двухсотых» – отделались несколькими лёгкими ранениями.
Два осколка гранаты, выпущенной из подствольного гранатомёта, зацепили капитана Лехмана, когда он закрыл собой Франю. Осколки прошли по касательной, и капитан даже в медсанчасть не пошёл, перевязали на месте. На рассвете он вместе с другими сапёрами благополучно эвакуировал начинённый взрывчаткой «Урал» на полигон за городом, где по частям взорвали весь тротил.
За «смертницей», которой военные медики успешно удалили пулю, к обеду приехали «законники» – два чеченца из грозненской прокуратуры, майор и старший лейтенант. Оба – надменные и холодно-вежливые. В сопровождении Аксакова и Борисова они прошли в медсанчасть к раненой террористке.
– Мы возбуждаем уголовное дело по факту причинения огнестрельного ранения гражданке Чеченской Республики Исмоиловой, – поговорив с ней на своём языке, сказал майор.
– На каком основании? – возмутился Аксаков.
– Она, беженка, спасалась от боевиков. А ваши люди открыли по ней стрельбу, невзирая на то, что она предупреждала их о своём статусе.
– А как же две тонны взрывчатки, которые эта «беженка» нам в подарок привезла? – хмуро спросил Борисов.
Майор смерил его с головы до ног леденящим взглядом:
– А вас, подполковник, я вынужден арестовать за противоправные действия. Гражданка Исмоилова только что указала на вас как на того, кто её незаконно удерживал… Кто ещё был с вами? Назовите фамилии!
Аксаков резко оборвал его:
– Майор, сбавьте тон! Арестовывать своего офицера я вам не позволю! Равно как устраивать ему допрос. Это прерогатива военной прокуратуры.
– Я буду жаловаться! – сузил волчьи зелёные глаза прокурорский.
– Это ваше право! – Аксаков приложил руку к виску. – А теперь честь имею! Прошу покинуть расположение вверенной мне комендатуры.
Чеченцы погрузили раненую в свой японский внедорожник и уехали.
– Плохо дело, – сплюнул им вслед Аксаков. – Эти рыть будут. Не нарыли бы чего на нашу голову… А я ведь, грешным делом, думал тебя, замполит, и Савицкого к госнаградам представить…
– Спасибо, Сергей Алексеевич. Только наградной надо писать на капитана Лехмана. Если бы не «Черепаха» – все бы тут полегли.
– Ладно, не суетись. С наградами как-нибудь разберёмся – нам бы только от «законников» отбиться!
Но отбиться не получилось…
Уже к исходу следующего дня из опергруппы пришёл приказ: подполковника Борисова и капитана Савицкого как дежурившего на блокпосту во время происшествия от службы отстранить и содержать под арестом во временном отделе внутренних дел до окончания служебной проверки.
Борисова и Савицкого, снабдив новыми матрацами и одеялами, разрешив взять с собой книги и письменные принадлежности, «ровэдэшники» препроводили в специально оборудованный «зиндан» – камеру для временно задержанных.
Аксаков, пожимая «арестантам» руки, напоследок утешил:
– Не дрейфьте, ребята! Я своих не сдаю! Разберёмся!
– Ты уж нас вытащи, командир, побыстрее! Новый год скоро… – отозвался Борисов.
Камеру соорудили в помещении бывшего холодильника. Под потолком прорубили небольшое оконце, в которое и голова ребёнка не пролезет. Но и на эту бойницу, порядка ради, снаружи установили ржавую решётку. Обычно «зиндан» использовался «ровэдэшниками» для задержанных чеченцев, нарушивших паспортный режим и комендантский час или совершивших какое-то незначительное правонарушение. Своих ещё ни разу не сажали…
В «зиндане» пахло сыростью и плесенью.
– А в тюрьме сейчас макароны дают, – сама собой у Борисова вырвалась фраза из «Джентльменов удачи».
