Но стоит особо подчеркнуть один факт, на который почему-то не обращают внимания исследователи. Ни один русский источник того времени не сообщал, что Елена отравлена. Впоследствии Иван Грозный об этом не знал. Даже в ходе самых серьезных разборок с боярами он ни разу не выдвинул обвинений в убийстве матери.
Впрочем, ни один из историков, глубокомысленно рассуждающих о политических переменах в Москве, почему-то не счел нужным обратить внимание и на другую сторону вопроса. У семилетнего и пятилетнего мальчиков подло убили самого близкого и дорогого человека, которого на Руси принято называть ласковым словом — мама. Или, по-вашему, это не так уж важно?
Новую власть возглавил Василий Шуйский. И о том, насколько высоко заносились его амбиции, мы можем судить по двум фактам. Через три месяца после переворота он женился на Анастасии, дочери татарского царевича Петра — а матерью невесты была сестра Василия III. Представитель старшей ветви Рюриковичей стал вдобавок дядей государя. Второй факт еще более красноречивый. Василий сразу же освободил из тюрем и ссылок участников прежних заговоров: Ивана Бельского, Андрея Шуйского и др. Но малолетнего князя Владимира Старицкого и его мать Ефросинью оставил под стражей. Лишний претендент на престол Шуйскому был не нужен. Кстати, минует 60 с лишним лет, и другой Василий Шуйский добьется своего, получит корону. Но это будет в период Смуты и междоусобиц. А в 1538 г. временщик понимал, какую конфронтацию может получить со стороны народа и других бояр. Но пока ребенок-государь ему не мешал, а наоборот, давал легитимное прикрытие власти. Вот его и не трогали, пусть числится великим князем, а дальше видно будет.
Василий поселился в Кремле в палатах Андрея Старицкого. Присвоил себе давно забытый титул наместника московского. И власть приобрел такую, что в летописи его называли на первом месте: «Того же году был на Москве наместник князь Василей Шуйский, а князь велики тогда был мал». «Малого» великого князя Василий захватил под контроль. В сентябре 1538 г. в традиционной поездке в Троице-Сергиев монастырь государя сопровождали Шуйские и бояре из их группировки. Но на самом деле с сиротой совершенно не считались. Впоследствии Иван Грозный вспоминал, что их с братом Юрием даже кормили плохо, «яко убожейшую чадь», а то и забывали дать поесть. Впрочем, победители не считались ни с кем и ни с чем. В Троице-Сергиевом монастыре родич Шуйских Иван Кубенский, получивший пост дворецкого, в нарушение всех уставов потребовал, чтобы ему выставили угощение после всенощной. Не считались и с Думой, раздавая назначения по собственному усмотрению.
А вот оборону государства Шуйские совершенно забросили. Видимо, считали более важным укрепление своих позиций, а войска собирать опасались — как бы против них самих не выступили. Вместо этого предпочли мириться с татарами, невзирая на условия. Согласились на все требования Крыма, обязались «не воевать Казани», посылать большие выплаты (а чего жалеть, не свое же!). Такой ценой был заключен «союз» с Сахиб-Гиреем. Но шайки крымцев все равно налетали на южные рубежи. А казанцы вообще не стали продолжать переговоров, начатых при Елене. Их отряды полезли на Русь, грабили окрестности Нижнего Новгорода, Мурома, Мещеры, Вятки, Перми, появились в районах, которые считались внутренними и безопасными — возле Вологды, Устюга, Тотьмы, Кинешмы, Костромы.
