Тем не менее, «избранная рада» все же не зря заслужила репутацию реформаторов. Сильвестр, Адашев и собранные ими молодые аристократы действительно замышляли коренные преобразования. Какие? О них мы можем судить по истории с неким Шлитте. Это был саксонец, долгое время живший в России, успевший выучить русский язык. С кем он общался и в каких кругах вращался, неизвестно. А в 1547 г. его вдруг не пойми откуда вытащили ко двору, представили царю и назначили посланником к германскому императору. Официально ему ставилась задача набрать на русскую службу 120 ученых, ремесленников и других специалистов.
Шлитте прибыл в Аугсбург, на имперский сейм, получил аудиенцию у Карла V, и монарх разрешил ему вербовать желающих. Но крайне любопытен список мастеров, которых ему поручалось нанять! В нем были врачи, литейщики, архитекторы, «рудознатцы»… Однако в списке, кроме них, обнаруживаются 2
Но Шлитте занимался не только наймом. Он имел еще и какие-то тайные полномочия. С Карлом V он вел переговоры и получил для Ивана Васильевича предложения о союзе против Турции. Причем союз предусматривался неравноправный. Согласно проекту договора, царь должен был помогать императору людьми и деньгами, а для обеспечения своей верности дать 25 князей и дворян в заложники Карлу. Предложения включали в себя и другие пункты: Иван IV организует почтовую связь от Москвы до Аугсбурга (стало быть, вступит в союз с Польшей и Литвой), учредит совместный русско-германский рыцарский орден, наймет 6 тыс. немецких солдат.
Ну а вдобавок ко всему, миссия Шлитте не ограничилась Германией! Посланник побывал и в Риме. Его принял папа Юлий III и передал в Москву очередной проект подчинить Православную Церковь Ватикану. А за это папа обещал Ивану Васильевичу титул короля [49]…
Очень сомнительно, чтобы безвестный саксонец вел переговоры по собственной инициативе, на свой страх и риск принимал подобные поручения папы и императора. Он не мог не знать, что за такое самоуправство в Москве можно поплатиться свободой или головой. Значит, получил соответствующие инструкции от высокопоставленных лиц, был уверен в их покровительстве.
Но случилась накладка, и письма, отправленные со Шлитте, как и нанятые им специалисты, до России не доехали. Ливонский орден и Ганза пресекли связи нашей страны с Европой. Не желали пропускать ни товаров, ни западных мастеров. А папа и император были им не указ, они ударились в Реформацию и в данный момент вообще воевали с католиками. Шлитте арестовали и упрятали в тюрьму. В Москву он сумел вернуться лишь через 10 лет. Ситуация во власти уже успела перемениться, и реализация проектов, которые он вез, стала невозможной.
Казаки в XVI в. оставались разобщенными. Различные городки и станицы (изначально станицами назывались не населенные пункты, а отряды) существовали независимо, избирали собственных атаманов. Да и служили казаки разным правителям. Например, после того как турки и татары изгнали казаков из Азова, некоторые решили остаться в этом городе (или вернулись). В 1516 г. Василий III просил султана, чтобы тот запретил азовским казакам «тревожить нашу украйну (т.е. окраину) и хватать людей». Но позже упоминания об азовских казаках исчезают. Очевидно, они приняли ислам и постепенно слились с прочим населением.
В Литве покровителями и предводителями казаков по-прежнему были воеводы приграничных крепостей. Давали им места для поселения, снабжали, а за это получали военную силу. Да и сами магнаты Поднепровья еще очень отличались от аристократов центральных областей государства (и от тех панов, какими они станут во времена Богдана Хмельницкого). Это были суровые и отчаянные воины, другим на границе Дикого Поля было нечего делать. По вере они были еще православными, по языку — русскими (т.е. украинцами), с детства воспитывались на коне, в боях. Саблей создавали свои владения, саблей защищали. Они были близки казакам по духу, и казаки были для них лучшими союзниками.
Оборона от татар в Литве была слабой. Шляхта усердствовать в службе не спешила, у короля вечно не хватало денег, и он не мог себе позволить строить засечные черты, каждое лето собирать на границе войска, как это делали московские государи. В таких условиях казаки были единственной реальной силой, противостоявшей набегам. В 1517 г. за подвиги в боях с крымцами и турками (и за то, что в русско-литовской войне они не приняли сторону Василия III) Сигизмунд даровал казакам «вольность и землю выше и ниже порогов по обеих сторон Днепра». Даровал так запросто, потому что эти земли ему не принадлежали. Там никто не селился, только разгуливали шайки татар.
