Девушка, хоть и стала фрейлиной, но все предпочитала делать сама и держала домашнее хозяйство в своих изящных, но суровых руках. И что мы будем делать, когда она таки выйдет замуж?
Церемония.
Пара глотков.
Вкус.
Аромат.
– Восхитительный травяной чай.
Аяна сделала придворный книксен.
– Благодарю, ваше величество. Я старалась. Рецепт моей прапрабабушки.
– Восхитительно.
Лева кивнул.
– Согласен. Чудесный вкус и аромат. Аяночка, ты бы могла стать поставщиком Двора Его Лунного Величества.
Та покачала головой.
– Спасибо, но я от госпожи не уйду.
– Одно другому не мешает. Подумай. На Луне чай будет востребован. У нас, знаешь ли, камни, титан и гелий. А душа так хочет чего-то прекрасного и вкусного.
Ди засмеялась.
– Лев, как тебя жена не придушила за столь сладкие речи в адрес женского пола?
– Дианочка, но ты же ей не расскажешь? А то я огорчусь посмертно.
Смех.
– А что мне за это будет?
– Я подарю тебе тонну титана.
– Смешно. Зачем он мне?
– А мне зачем?
– Прозвучало обидно.
– Я…
Папаня, смеясь, подвел итог «дискуссии»:
– Хорош. Титан я тебе не дам продавать. Да и брат твой тебя задушит за откровенное заигрывание с его женой.
Киваю.
– Однозначно.
Аяна уже накрыла на стол все, что полагалось, и тихо исчезла за дверью.
Дверь… Внезапно открылась.
Явился мелкий Мишка.
Царственный дедуля обрадовался:
– О, внучок проснулся! Привет, Миш!
Тот покосился на деда и молча влез мне на руки.
Парадокс. В очередной раз ловлю себя на диком сравнении. Вот окажись сейчас на месте Мишки тот самый Михаил Великий, что бы он мне сказал? Опозорил ли я его? Почему-то уверен, что да. Нет во мне того ЕГО величия. Я просто человек. Увы, я не Великий. Да и Диана вовсе не копия Благословенной.
Папаня покосился на мой сияющий браслет.
– Дочка, скажи честно, сияние браслета не мешает спать?
Диана усмехнулась.
– Миша снимает его перед тем, как собирается возлечь на супружеское ложе. А болтать во сне отнюдь не в его привычке.
– Спорно. Благословенная писала в закрытых мемуарах, что ее благоверный супруг грешил бормотанием во сне.
– Пап, ну я-то точно знаю, бормочет Миша во сне или нет.
– Ну, как скажешь. Надеюсь на тебя, а то он у меня еще тот балбес. Невозможный.
Я промолчал. Моя здешняя маман отнюдь не была образцом мудрости и добропорядочности. Зачем папаня на ней женился, я вот без понятия.
Сложно все. Судя по всему, мне предстоит тут стать царем. И не каким-то паршивым Царем Марса, а полноценным (чуть не сказал (пусть и мысленно) полновластным) Императором всего и вся, Владетелем всего сущего и прочей хренотени. Я предлагал Борису, но тот лишь усмехнулся. Мол, обязанности главы Дома куда существеннее, чем балаган с Императорской Короной. Носи сам, короче, и не лезь с идиотскими идеями.
А я и не хочу.
Царь Луны подмигнул Диане.
– Хочешь стать императрицей?
– Нет.
– Почему?
– Потому. Мне двадцать лет. Я пожила достаточно, чтобы усвоить, власть – это страшно.
– Но ты же вышла замуж за Мишу.
– Я вышла замуж за человека, а не за корону. Насколько я понимаю, Миша тоже не хочет корону. Но Миша человек долга. Меня же вполне устроило бы имение на острове Ольхон.
Папаня уточнил:
– Миша, нас точно пишут?
Киваю.
– Наверняка. Но Вовке все равно, а остальных я так или иначе контролирую. Льгова осторожничает. Боится перегнуть палку. Не спешит.
– И долго так будет?
– Знаешь, что меня и Диану удерживает от переезда на Ольхон? Именно то, что нас будут писать, а мы ничего не сможем с этим поделать. И нас, скорее всего, просто убьют. Вот и весь выбор. Я не хочу корону. Но многие хотят, чтобы у меня была золотая шапка с бриллиантами. Глупейшая тема, как по мне. Но мы с Вовой договорились – год.
– А Льгова?
– Сложная конструкция. Она имеет влияние. Боюсь, что очень скоро все записи, – показываю браслет, – будут ложиться ей на стол. Пока нет, но…
– А может… – папаня сделал характерный жест большим пальцем по горлу.
– Я пацифист.
– Ты? Ха-ха. Три раза. Вова выдержит и исполнит ваш договор?
Пожимаю плечами. Беру из вазы яблоко.
И нож.
Отто Генрихович Мюллер любил с утра посидеть на веранде и выкурить трубочку. Да, зима. Да, морозно. Но традиция! Да и кресло с подогревом, плюс плед теплый. Все обстоятельно. Все, как положено.
Марта открыла дверь дома и поинтересовалась у мужа:
– Чай или кофе?
– Марта, ну что ты в самом-то деле? Кофе, конечно. Чай ближе к обеду. Проснуться ведь сам Бог велит. Кто рано встает, тому Бог подает, это же всем известно!
Смех жены. Дверь закрылась.
