Насколько хватает энергии и пассионарности? Рюрик. Владимир. Иван Третий. Иван Четвертый. Борис Годунов. Петр Первый. И так далее. Целые эпохи, а между ними пропасти. Говорят, что на детях отдыхает история. Или природа? Неважно. Я не могу назвать Марию Вторую гением, но мне действительно жаль, что она сейчас величественно лежит в стеклянном гробу. На ее старшем сыне природа действительно решила отдохнуть.
Доктор Чернова не показывала волнения. А было от чего волноваться. Лишь четвертый случай родов на лунной орбите. В невесомости. Конечно, «Гнездо» было приспособлено и для этого тоже. Но, в первую очередь, клиника была исследовательским центром, а вовсе не госпиталем, тем более не роддомом. Рожали на Земле. В крайнем случае на Луне. Случаи родов в невесомости были описаны, но они были редкостью, а в практике Черновой они были первые.
– Тампон.
Ее лоб промокнули от пота. Пот в невесомости штука крайне неприятная.
– Тужьтесь.
Сказано дежурно-привычно, но что еще скажешь? У самой Черновой было двое детей, но рожала она их все же на Земле. В невесомости все иначе.
– Тужьтесь. Еще.
– Ааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!
– Тужьтесь.
Всхлип.
– Я… извините…
Могло быть и хуже. Роженицу не успели подготовить. Организм реагирует по-разному.
– Сестра, крепите. Салфетку. Еще.
Каловые массы в невесомости – удовольствие еще то
– Сестра, не давайте рассеяться. Мешок. Живее!
– Да, доктор.
Молодая девочка перепугана не меньше, чем роженица, но старается.
– Тужьтесь… Еще… Вы молодец. Вы сможете. Тужьтесь.
– Марья Андреевна! Головка видна уже!
– Вижу. Еще немного! Мамочка, тужьтесь!
Инженер корабельных систем Анфиса Антоновна Краснова мучительно вцепилась в руку докторши.
– Я не могу!!!
– Можешь! Можешь!!!
Крик младенца возвестил мир о своем появлении на свет.
9 января. Когда-то случилось в эту дату Кровавое Воскресенье. Календари поменялись, но не суть. Для меня до сих пор загадка, почему Ники не приехал в столицу в тот день. Мог бы и к толпе даже выйти. Обнять кого-то. Ребенка взять на руки. Подданные даже на колени бы упали от верноподданнического восторга. Как минимум мог бы принять в Зимнем дворце делегацию.
Уважить.
Не знаю, почему он так не сделал. Почему послушал советы своих (прости господи) советников и чиновников.
В своем том еще прошлом и своем нынешнем настоящем я читал и смотрел множество мыслей и версий. А версии были разные. От непроходимой глупости Николая (могу авторитетно заявить, что Ники дураком не был. Мягким был, но дураком не был) до заговора элит и заграничных (в первую очередь английских и французских спецслужб). Я спрашивал у Николая об этом. Он пускался в пространные объяснения, но, как мне кажется, он сам себе не мог ответить этот вопрос. Но факт остается фактом – зачем-то император жестко забил клин между собой и своими верными подданными.
Ладно. Дела давно минувших дней.
Вереницей идут люди. Прощание.
Цесаревна Елизавета и царевна Маргарита склоняют головы, принимая траурный пост. Мы с Владимиром склоняем головы, отдавая дань государыне.
Сотни камер. Тысячи глаз.
В следующий раз в таком составе мы соберемся в Царьграде. Потом в Москве. Потом уже в Петропавловской крепости. В других городах мы будем меняться. Но церемония преклонения перед Всевеличием будет неизменной. Трое царственных детей и кесарь.
Три дня в Константинополе.
Владыки стран и империй прибудут или уже прибыли сюда.
Александр Андреевич и Лев Александрович. Траурные букеты роз. Селена скорбит.
Наталья Андреевна и Диана Александровна. Их развели с нашими сменами. Протокол. Мы не должны пересекаться на траурной церемонии.
Протокол.
Никакой двусмысленности.
Эбигейл.
Прибыла сегодня из Эдинбурга.
Не посмотрела ни на меня, ни на Вовку.
Уверен, что она нас всех ненавидит.
В принципе, красивая баба (хорошо Дина не слышит моих мыслей), но не повезло ей родиться высокородной. Она себе не принадлежит сейчас. А я?
Графиня Льгова. Отнюдь не в первых рядах (да и с чего бы?). Склоненная голова. Цветы к подножью стеклянного гроба.
Мимолетный взгляд на меня. Кивок. Понимай как хочешь. Может, просто поздоровалась. А может, и не просто. Но уверен, что мы поняли друг друга.
А вот и моя маман. Я не мог покинуть место прощания, не дождавшись ее. Было бы некрасиво, хоть и не было бы нарушением протокола.
Цветы. Склоненная голова. Взгляд в мой адрес. Ничего более. Мой ответный кивок. Поговорим позже.
– Товарищ полковник, борт 13112 готов к старту.
Полковник Яков Томпсон кивнул.
– Замечаний нет?
– Никак нет, товарищ полковник. Все штатно.
– Принято, Макгрегор. Давайте отсчет.
– Есть товарищ полковник!
