«Единственный экземпляр. Лично». И подпись: «Миша, ты знаешь, что делать. Позаботься о моей семье и всей Империи. Маша, твоя сестра». ПОСТСКРИПТУМ. «Не бросай Империю. Ее разорвут на куски, в том числе и мои дети, да и Лунные тоже. И прочие. Не бросай, как в прошлый раз. Да хранит тебя Бог».
Мое Величество Светлейший Михаил Александрович, Великий Кесарь Империи, Соправитель Терры Единства, Местоблюститель Престолов России, Ромеи и прочая, Светлейший Князь Терры и Селены, Наместник Императора-Августа Владимира Борисовича во всех землях и пространствах Единства, Терры и прочих территорий, принадлежащих Короне по праву.
Ты этого хотел? Да, Миша?
Идут люди. Череда за чередой. Империя. Сколько людей – знает статистика, но разве в только этом дело? Империя. Терра. Миры. Человечество…
– Закурить не найдется?
– Боря, иди на фиг.
Борис был расслаблен, как и всегда. Похороны. Печально. И что? Жизнь остановилась? Дел хватает и без того.
– Как тебе бразилианка?
Прозвучало как «обезьянка».
– На двух ногах.
– Мог бы жениться?
– Нет.
– Что так?
– Я женат уже.
– Злой ты.
– У тебя учусь.
– Можно подумать. А если серьезно?
– Умна. Красива. Молодец. Как деда помрет, то достойная противница нам будет. Обзавидуемся. Мало не покажется.
– Как относишься?
– Хорошо. Лучше опасный, но прогнозируемый противник, чем такой, как Вовка.
– Тут соглашусь. Вовку надо решать.
– Вот и я о том.
– Тебя?
– Без меня.
– Не тебе решать. Жизнь не нас с тобой устроила.
Мое Величество Светлейший Михаил Александрович, Великий Кесарь Империи, Соправитель Терры Единства, Местоблюститель Престолов России, Ромеи и прочая, Светлейший Князь Терры и Селены, Наместник Императора-Августа Владимира Борисовича во всех землях и пространствах Единства, Терры и прочих территорий, принадлежащих Короне по праву.
Для кого-то звучит, как музыка, но для меня это мое проклятие.
У Вовы титул значительно пышнее. А толку?
– Ты вообще обалдел?!
– Отвали…
Вовочка скучающе сидел на троне. Боком. Перекинув ноги через подлокотник. Смысл в глазах отсутствовал. Ему было хорошо. И он был не здесь. Не с нами.
Глянул на испуганную Льгову.
– Что с ним?
– Н-не знаю…
– А кто?
Графиня ткнула пальцем в Вовку. Я счастлив.
– Давно?
– С час уже.
– Почему не кликнула докторов?
– Я… Я боюсь… Я…
Приплыли. Приехали. Или как там сейчас говорят?
Он, в общем, и не нужен, переговоры вести все равно мне, но он должен был хотя бы лицом поторговать на аудиенции. Как его показывать людям в таком виде? Господи, за что мне это все? Льгова, дура набитая, не среагировала, пока я там на корабликах прохлаждался и ручки всяким дамам целовал, будь они неладны.
Вовку надо срочно менять, это понятно. Но что мне делать СЕЙЧАС?
– Докторов! Срочно!
Прибежала (буквально ножками) медицинская бригада.
– Так, задача. Государь немного приболел. Вы поняли. У нас через четверть часа аудиенция перед иностранными послами. Вернуть в чувство и в приличный вид. Чтоб хотя бы сидел и кивал. Головой. Вопросы?
Главный врач попытался возразить:
– Но…
– Не знаю, Лазарь Моисеевич. Делайте, что хотите. Мне тут нужен прилично сидящий на троне государь через четверть часа, это ясно?
– Да, ваше величество.
– Работайте. Графиня, за мной.
Не оборачиваясь, выхожу в боковую от трона дверь слева. Льгова (а я надеюсь, что это она) цокает каблучками сзади.
Дверь закрывается. Оборачиваюсь. Льгова.
– Ну?
– Ваше величество, я…
– Я знаю, что я – величество. Тебя я тут зачем поставил, а? Как он дошел до такого состояния? Ну как? Объясни мне! Доктора были же под рукой. Жить надоело, да? Что с тебя толку… Вот что мне прикажешь делать теперь? Международный скандал, пресса и все прочее! Своей глупой милостью выставила Империю на посмешище. Как я его в таком виде ТАКИМ людям покажу? ЗАЧЕМ Я ТЕБЯ СЮДА ПОСТАВИЛ?!
Графиня молчала, потупив глазки.
Дура набитая.
Я был в холодном бешенстве. Позорище. Провалили всё… На ровном месте…
– Господи, с кем я имею дело…
Открылась дверь.
– Что там, Лазарь Моисеевич?
– Государь, мы не успеваем. Никак. Запущенный случай. Нужна госпитализация. Срочно. Нужны клинические процедуры и исследования. Я не могу гарантировать, что он в таком состоянии не скажет лишнего в присутствии послов и прессы. Если вообще что-то скажет. А он может такое сказать, что… Он сейчас… хм… Наручники нужны, пока не прокапаем. Весьма тяжелый случай. Все что угодно может быть.
– Понятно. Не будем играть в русскую рулетку. Не при послах. Быстро, ОЧЕНЬ быстро госпитализируйте его отсюда с глаз долой. Вот совсем быстро… Да?
