Зато другие друзья Путина — «чекисты», «питерские» и «бандиты» — заработали на Олимпиаде как следует. Аркадий Ротенберг стал крупнейшим получателем госконтрактов на строительство олимпийских объектов. А Геннадий Тимченко и Владимир Якунин (при участии того же Ротенберга) провели уникальную махинацию, достойную учебника по коррупции. Дело было так. Самым дорогим объектом, строившимся к Олимпиаде, стала автомобильно-железнодорожная дорога «Адлер — Красная Поляна» (она была нужна, чтобы возить зрителей в верхнюю часть олимпийской деревни, где шли соревнования по горным видам спорта). Итоговые затраты на ее строительство оцениваются в сумму, близкую к четырем миллиардам долларов382. С этой трассой с самого начала было что-то не так. Многие спрашивали, зачем прокладывать вверх скоростную железную дорогу (в итоге сразу после Олимпиады скоростные поезда с этого маршрута уберут, да и обычные будут генерировать сплошные убытки). А затем, чтобы назначить строителем совмещенной трассы компанию РЖД, которая имеет отношение к железным дорогам, но ничего не понимает в обычных, как бы ответил обществу Владимир Путин. Многие, конечно, удивились, но зря. Главой РЖД работал близкий друг Путина Владимир Якунин, и именно это было причиной получения огромного контракта. А зачем дорогу спроектировали таким образом, что ее стоимость росла каждый день? Например, зачем прорубали шесть больших туннелей, хотя могли обойтись и без этого? — опять спрашивали досужие граждане. А затем, чтобы увеличить бюджетные расходы на этот проект, как будто отвечал Путин, хотя, по идее, должен был заботиться об экономии госрасходов. Получившая контракт РЖД сама в итоге ничего и не строила. Первую часть контракта она отдала на субподряд фирме с незапоминающимся названием «Трансинжстрой». Это одна из множества компаний, тайно связанных с самим Якуниным и его окружением. Взяв какую-то часть денег, сам «Трансинжстрой» нашел нового субподрядчика — опять же с труднопроизносимым именем «Мостотрест». Вообще-то «Мостотрест» — старейшая инфраструктурная организация в России, она возвела большинство известных мостов в стране со времен Сталина. Но не это было ее главным достоинством, а то, что в 2010 году крупнейшим акционером «Мостотреста» стал Аркадий Ротенберг. Еще прямолинейней поступили со второй частью огромного госконтракта. Его Владимир Якунин без конкурса отдал очередной компании с названием, которое сложно запомнить, — СК «Мост». У нее тоже было большое достоинство: в 2012 году ее акционером стал Геннадий Тимченко. Кстати, от своей доли Тимченко избавится сразу после Олимпиады, аргументировав это в том духе, что инвестиция не оправдала надежд383. Это гомерически смешно: а) Путин начал курировать Олимпиаду; б) его друзья тут же стали акционерами компаний, которые строили эту Олимпиаду; в) Путин отдал госконтракт на самый дорогой олимпийский объект своему другу Якунину, и он, взяв часть денег, передал тот же контракт другим приятелям президента; г) все друзья прекрасно заработали, потому что стройка бесперебойно финансировалась из бюджета (в том числе за счет повышения железнодорожных тарифов для населения); д) обогатившись, Тимченко сказал, что инвестиция не сработала. Интересно, как тогда, по его мнению, работают инвестиции. Когда Олимпиада пройдет, некоторые частные строители, возводившие для нее объекты, разорятся или будут наказаны властями за недоработки. Но не Тимченко, не Ротенберг, не РЖД.
Однако Путин не был бы Путиным, если бы не получил от Олимпиады что-то для себя лично. Он вновь брал квадратными метрами. На вершину горного хребта Псехако, вдоль сложного серпантина, построили автомобильную дорогу. Она ведет к двум роскошным шале, стоящим друг напротив друга. Одно из них, для Медведева, построили на деньги уже упомянутого фонда «Дар». Второе, оформленное на государственный «Газпром», отошло Путину. Так оба российских лидера получили по дому, где можно остановиться в горнолыжный сезон.
Важная деталь: Путин пользуется шале, которое не принадлежит его подставным лицам или связанным с ним офшорам. Эта недвижимость напрямую записана на государственную компанию. Когда в 2012 году Путин вернулся в президенты, в нем — во всяком случае, как в коррупционере — кое-что изменилось. Похоже, он больше не готовился к пенсии вне Кремля — теперь он отождествлял себя с государством и мог пользоваться этим государством по собственному усмотрению. Конечно, Путин не перестал быть стяжателем, конечно, созданные для него ранее офшоры продолжали существовать, конечно, окружение президента не прекратило обогащаться. Просто это был уже не несун, а «красный директор» России, заполучивший все предприятие целиком.