Одним словом, при российском дворе в какой-то момент возникло и укрепилось убеждение, что Песков — идеальный человек на случай, если нужно приватно разузнать настроения царя, а может, и донести до того какую-то просьбу. И Песков научился монетизировать свою славу. Как пресс-секретарь президента, он регулярно получал вопросы от других чиновников — как бы им улучшить свой имидж в глазах главы государства. Почему бы на этом не заработать? Песков направлял спрашивающих к своим деловым партнерам, которые основали цепочку пиар-фирм. Эти специалисты делали «репутацию под ключ» — размещали в интернете заказные статьи об успехах своих клиентов, неустанно правили их биографию в «Википедии», следили за тем, чтобы компромат на них либо был удален из интернета, либо не появлялся в первых строчках выдачи поисковиков. Основным подрядчиком стал Федор Щербаков, потомственный пресс-секретарь, но уровнем пониже Пескова. Его мать когда-то работала с Сергеем Шойгу, а сам он был пресс-секретарем Дмитрия Козака, которого мы упоминали в рассказе об Олимпиаде773. Песков, конечно, получает долю, когда приводит новых клиентов, говорит нам один из бывших топ-менеджеров этого бизнеса. Все это очень по-средневековому: толмач при правителе (с царского на язык пресс-релизов) обогащается на доступе к телу, знании придворного обихода и своем умении врать. Впрочем, на наш вопрос о будущем РБК пресс-секретарь Путина ответил честно, пусть и пессимистично.
Фигура Пескова подходит еще и для того, чтобы показать очень важную эволюцию его босса.
Практически каждый год обычно закрытый Путин как по мановению волшебной палочки становится доступным для журналистов и в течение многих часов отвечает на их вопросы. Этот магический сеанс называется большой пресс-конференцией президента, на которую может аккредитоваться репортер едва ли не любого находящегося в России медиа — столичного, провинциального, иностранного (как правило, на это мероприятие допускают более тысячи журналистов). Я, Михаил Рубин, несколько раз посещал это странное действо, раз за разом пытаясь задать вопрос президенту, просто подняв руку. Результативность этой стратегии была равна нулю. Мы не будем утверждать, что простые репортеры напрочь лишены шанса поговорить с Путиным. Нет, почти всякий может удостоиться права задать вопрос, но для этого придется на время стать шутом. Нужно, например, нарисовать плакат с какой-нибудь симпатичной Путину картинкой или шуточной надписью.
Выделяться за счет этого мне никогда не хотелось. Но в декабре 2015 года редакции РБК, где тогда работали оба автора этой книги, было принципиально важно добиться путинских ответов. Причин было две. Во-первых, в том году за решетку по обвинению в экстремизме попал один из наших коллег, и мы пытались привлечь внимание властей и общественности к его судьбе774. Во-вторых, редакцию не отпускало чувство дискомфорта после расследования о путинской дочери, из которого мы вынужденно изъяли ее настоящее имя. Посему мы хотели спросить Путина на публике: его ли дочь Катерина Тихонова? Стало быть, следовало договариваться с Песковым. На этот раз разговор с пресс-секретарем президента выпал на долю Михаила Рубина. Если вы хоть раз смотрели большую пресс-конференцию, то, наверное, обращали внимание, что поначалу за выбор спрашивающих отвечает именно Песков. Разубедим оптимистов: пресс-секретарь руководствуется не слепым случаем, он либо выбирает проверенных журналистов кремлевского пула, подвоха от которых не ждет, либо указывает на тех, кто загодя попросил его об этом.