И вот Кремлю пришла в голову потрясающая в своей простоте идея — заменить весь пул одним человеком. Им стал Павел Зарубин, который сумел показать Путину и стране новый уровень лизоблюдства781. Когда-то этот журналист вел новости в Екатеринбурге, но его быстро заметили и еще в 2005 году взяли в «кремлевский пул» от телеканала «Россия». Коллеги вспоминают его как «исполнительного мальчика». Многие репортеры, работая с Путиным, быстро теряют интерес к активной деятельности — сказываются постоянные запреты и предписания. Зарубин вопреки этому демонстрировал интерес и энергию, за что был вознагражден. С 2018 года Павел стал соведущим телепрограммы «Москва. Кремль. Путин» (вместе с Соловьевым). Роль последнего в ней невелика — пару раз восхититься царем и передать слово Зарубину. А тот в деталях рассказывает обо всех совершенных Путиным за неделю героических поступках. Фактически упразднив весь остальной пул, Кремль решил, что Зарубин будет рядом с президентом почти всегда — он даже перемещается вслед за Путиным в его кортеже, а иногда и вовсе в одной машине. Зарубин платит за это доверие сполна. Он всегда находит чем восхититься: президент взял ручку, открыл шторку, передал бумажку — такие детали кажутся журналисту достойными акцента. В каком-то смысле Зарубин вдохнул свежий воздух в путинскую пропаганду: с помощью нехитрых телевизионных приемов он показывает энергичного и открытого Путина, к которому всегда можно подойти и что-то спросить. Описывая Зарубина, мы называем его журналистом, но по сути он сотрудник пресс-службы Кремля. Когда в России бушевал ковид и Путин пуще прочих россиян прятался от заразы, Зарубин на очень длительный срок расстался со своими семейными и бытовыми обязанностями — его поместили на непрерывный карантин в подмосковном санатории, все для того, чтобы еженедельная путиниана не останавливалась. После нападения России на Украину в феврале 2022 года Зарубин, по рассказам знакомых, некоторое время переживал. Но рефлексия быстро прошла, и теперь журналист вновь восторгается умением президента повертеть в руках какой-нибудь предмет.
Мы приближаемся к концу нашей книги. К этому моменту вы уже убедились, что Путин легко вертит в руках не только канцелярские мелочи, но и факты своей биографии, чужие судьбы и жизни, саму историю России. 29 июня 2021 года, примерно в шесть часов утра, в дома авторов этой книги в Москве вломились сотрудники правоохранительных органов — начались многочасовые обыски и допросы. Уголовное дело, к которому нас собирались привлечь782, было выдумано — якобы в одной из прежних публикаций783 мы оклеветали президентского приятеля, криминального авторитета Илью Трабера (о нем рассказано в третьей части). Среди офицеров, обыскивавших наши жилища, выделялись крепкие короткостриженые мужчины, которые время от времени куда-то звонили, докладывая о ходе обыска, а потом передавали указания рядовым сотрудникам. Спустя какое-то время — чтобы не оказаться в тюрьме — мы были вынуждены покинуть Россию. Прошло еще полгода, и Путин начал вторжение в Украину. Тогда-то мы и поняли, что за молчаливые крепыши без приглашения оказались летом в наших квартирах. Это, вероятно, были офицеры ФСБ, курировавшие операцию против журналистов. Так состоялся последний акт войны Путина против прессы — он с помощью спецслужб решил очистить страну от репортеров уже в буквальном, физическом смысле. В течение полугода до начала вторжения и в первые месяцы после него Россию в результате запугивания и репрессий покинули свыше пятисот журналистов — те, кто работал в независимых изданиях или вел собственные блоги. Немногие, кто остался — из принципа или из-за нерасторопности, — оказались под следствием или в тюрьме (не менее 30 человек)784. Можно было бы предположить, что война Путина с истиной закончилась его победой. Но ведь вы читаете эту книгу, читаете журналистские расследования и репортажи, а значит, еще не все потеряно.
Самое отвратительное в лицемерии — то, что оно паразитирует на искренних чувствах. Глубоко верующий человек может проникнуться симпатией к тому, кто изображает религиозность. Любящий свою страну легче поверит тем, кто произносит патриотические речи. Вранье вообще подкупает, если нет времени или желания самим докапываться до правды, проверять и сопоставлять факты. Удивительно, но лицемерие овладевает и самим обманщиком, заставляет его — особенно с ходом времени — поверить в выдуманный им мир. Так устроена память, так работает самообман. Мы сами, до того как сели писать последнюю часть нашей книги, представляли многие события в нашей журналистской карьере, мягко говоря, превратно. Мы обманывали себя и, возможно, других. Признаться в собственных заблуждениях и ошибках — большое испытание. Даже для журналистов, чьи ошибки по тяжести последствий несопоставимы с ошибками правителя. Получается, каждый новый этап вранья Владимира Путина был предопределен предыдущим и он никак не мог вырваться из этой спирали обмана?