Мы уже рассказывали про резкую и быструю пролиферацию чекистов и друзей президента во власти с началом первого путинского срока. Теперь, спустя годы, это наблюдение кажется очевидным, но в 2003 году статья Крыштановской была отрезвляющим откровением. Социолога цитировали, приглашали на интервью в еще остававшиеся нетронутыми независимые редакции. Она говорила о вреде силовиков во власти, опасности авторитаризма и произносила другие прозорливые слова, отчего воспринималась какой-то частью интеллигенции едва ли не Кассандрой. А потом неожиданно вступила в «Единую Россию», чуть позже став еще и доверенным лицом Путина на выборах 2012 года. Такой поворот событий поразил многих. Как и Шлегель, Крыштановская стала добровольной жертвой симуляции политического процесса при временном президенте Медведеве. Кремль позвал во власть новые лица, в том числе неожиданные. А потом использовал их для своих целей довольно издевательским образом: им выпало обеспечить видимость легитимности возвращению Путина на трон, принять «закон подлецов», внедрять «духовные скрепы», устраивать гонения на оппозицию, СМИ, ЛГБТК, угнетать религиозное разнообразие и покрывать всепроникающую коррупцию, а то и прямо в ней участвовать. Как говорила Крыштановская годы спустя одному из авторов этой книги, вступление в партию власти было для нее «исследовательской спецоперацией» — способом посмотреть на предмет своего изучения изнутри800. При этом социолог признается: она не думала, что «ее возьмут в оборот настолько круто». Вольно или невольно Шлегель и Крыштановская стали соучастниками многого дурного, сделанного Путиным и его двором. Они и сами были в то время частью этого двора, а вовсе не заложниками, живущими под охраной в дальнем пределе. У них был выбор: остаться при власти (может, вырасти до высоких постов, может, раствориться в серой лояльности) — или уйти. Как распорядился этим выбором Шлегель, мы уже сказали. Крыштановская вышла из «Единой России» летом 2012 года. Какими бы мотивами эти двое ни руководствовались, у них получилось вырваться из спирали вранья и мерзостей. Уходя из партии, Крыштановская опять дала точное предсказание: «Сейчас [у путинской бюрократии] появилась возможность трансформироваться в наследственную аристократию»801.
В 2024–2025 годах, одновременно с написанием этой книги, мы с коллегами по изданию «Проект» вели масштабное исследование, в значительной степени повторяющее научную работу Крыштановской. Взяв тысячу с лишним российских госслужащих топ-уровня (всех членов парламента, руководство администрации президента, министерств, служб и аппарата правительства, всех губернаторов и глав регионов, а также некоторых других высших чиновников), мы учинили их биографиям глубокую проверку с помощью всех методов, доступных теперь журналистам-расследователям. Что мы искали? Прежде всего, мы хотели понять, как эти люди попали во власть. Пришли с улицы, воодушевленные словами президента, как Шлегель и многие его коллеги в начале путинской эпохи? Или оказались наверху по блату — благодаря родству, принадлежности к силовым ведомствам или протекции босса? А что их собственные дети и другие родственники, чем они занимаются? Складываются ли в нынешней России чиновничьи династии, когда придворные передают власть и деньги своим наследникам?
Выяснилось плохое. Не менее 20 % гражданских чиновников — люди с офицерскими погонами (это без учета тех, кто сейчас возглавляет силовые ведомства, и без тех, у кого сотрудники органов обнаруживаются среди ближайшей родни — родители, супруги, дети). Но есть кое-что даже интереснее. Не менее двух третей (66 %) государственных служащих обеспечивают своих родственников работой за счет госбюджета, проводят их на значительные посты в путинской вертикали власти или — что случается не реже — трудоустраивают в компании, тем или иным образом связанные с государственным финансированием. В стране действительно складываются чиновничьи династии, иногда огромные и разветвленные. У главы Чечни Рамзана Кадырова, о котором мы немало говорили, в системе госуправления работали минимум 93 родственника. У сенатора Арсена Канокова на чиновничьих постах или в роли номиналов заняты 20 родственников, а у депутата, вице-спикера Госдумы Шолбана Кара-оола — восемь. Почти все важные герои нашей книги, от Путина, Патрушева, Фрадкова, Медведева и далее вниз почти без исключений, обеспечили своих детей и других родственников местами во власти или в связанном с Кремлем бизнесе. Кроме родства, карьерным лифтом стал блат или протекция, знакомства, «куначество» — все эти термины в разных частях большой России означают одно и то же. Поверх сети наследственной передачи власти в стране вовсю складываются и региональные землячества власть имущих — кавказское, кубанское, тюменское, якутское и, конечно же, «питерское».