Роберт Шлегель вспоминает, что фракцию «Единой России» собрали перед голосованием: «Я спросил, зачем мы эту бесчеловечную и вредную хуйню делаем, а мне было заявлено, что так решило руководство, это принципиальное решение и любое отклонение, все, кроме поддержки, будет иметь самые серьезные последствия». Володин — советский функционер во всем. По его плану, Путину нужна была единогласная поддержка. Голосовать за заставили даже псевдо-оппозиционные фракции парламента — «Справедливую Россию», коммунистов и либерал-демократов. Как уже не раз было показано в этой книге, замыслы, основанные на лжи, зачастую заканчиваются глупостью. За «закон подлецов» проголосовал депутат Вячеслав Осипов, чью кончину доктора зафиксировали утром того же дня, еще до заседания Госдумы. Единороссы потом нелепо оправдывались за своего уже покойного однопартийца: дескать, пожилой депутат Осипов, давно и тяжело болея раком, попросил коллег проголосовать его электронной карточкой797. Театр, такой театр. Игорь Лебедев, депутат от ЛДПР и нелюбимый сын Владимира Жириновского, исполнил в спектакле хоть и эпизодическую роль, но такую, над какой обычно смеется весь зрительный зал. Когда нижняя палата парламента голосовала за законопроект в финальном чтении, Лебедев, работавший тогда ни много ни мало зампредседателя Госдумы, тихо покинул зал, прихватив с собой электронную карточку (чтобы голос за него не отдали коллеги). Эти самые коллеги потом комично выгораживали своего босса: мол, вышел в туалет по срочной нужде. Понятно, что это было вранье, потому что накануне Лебедев оставил в своих соцсетях недвусмысленную запись: «Не хочу голосовать, но партийная дисциплина». Эту запись депутат потом сотрет. Сбежал из зала и единоросс Александр Сидякин, но этот предусмотрительно оставил свою карточку коллегам, которые проголосовали как надо. Голосов против было всего семь, среди которых три принадлежали заведомо провластным кандидатам. Единоросс Борис Резник был звездой советской журналистики, он сидел в парламенте еще с 90-х. Коммунист Жорес Алферов — лауреат Нобелевской премии по физике, его коллега по партии Олег Смолин — известный педагог, единственный слепой депутат Госдумы. Этих троих объединяло, пожалуй, то, что их в силу возраста и статуса было особо нечем запугать. Депутатка от «Единой России» Мария Максакова, оперная дива и героиня светской хроники, воздержалась при голосовании. Шлегель голосовал за во всех чтениях. Как он вспоминает, ему отчего-то казалось, что президент не в курсе истинного содержания закона и не подпишет его. Возможно, самый молодой депутат Госдумы был по-детски наивен. Но скорее всего, он пал жертвой лицемерия, которому мы посвятили нашу книгу. Как вождь, говорящий красивые слова, может оказаться мерзавцем? Даже когда Путин, не моргнув глазом, подписал бесчеловечный закон, Шлегель решил, что еще не все потеряно. Он написал поправку, выводящую из-под действия «закона подлецов» сирот-инвалидов — самых незащищенных обитателей российских детских домов, которых раньше, если повезет, нередко усыновляли американские семьи. Шлегель опять рассчитывал, что его поправка окажется по душе Путину. Но однопартийцы запретили молодому коллеге даже думать об этой инициативе. «Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, что нужно было голосовать против, но тогда была какая-то надежда, что все в последний момент образумятся», — говорит Шлегель. С того времени начался его разлад с российской властью. В 2015 году, когда депутатские полномочия заканчивались, Шлегель попросился на дипломатическую работу — «хотел как минимум уехать из страны». Ему отказали, да и в Госдуму больше не взяли. Почти всех остальных, кто тем или иным образом протестовал против закона, тоже карьерно (а некоторых и уголовно) покарали. Шлегель грустно смеется: «[К 2016 году] у меня уже было двое детей, и нужно было думать, на что жить. Я не шучу, не преувеличиваю — именно так стоял вопрос. И не только на что, но и где — на тот момент своего жилья у нас не было». Мы видели много политиков, которые врут. Про одного из них даже пишем книгу. Шлегель, насколько мы можем судить, был с нами искренним — и в раскаянии, и в переживаниях по поводу своей последующей неустроенности.