Страх смешался с отчаянием. Клинок бесполезен? Значит, убить Кощея и снять «лягушачью шкуру» не получится. Я умру, а страна погибнет. Останется в живых Бессмертный, сеющий проклятия, губящий людей. Кто поручится, что не умрут из-за него другие? Он войско вражье погубил и нашу страну не пощадил. Нельзя оставлять такую угрозу! Но если жрец Мары и есть Кощей, то… я рада, что не встанем мы друг против друга, как в моём кошмаре.
Руки задрожали, внутри разливалась горечь. Как ни поверни, а всё проигрыш.
Выругался Иван, схватил меня за руку и потащил к брёвнам. Я не сопротивлялась, но поскользнулась и чуть не упала на полпути, едва не свалившись в воду и не утянув за собой царевича. Тот снова ругнулся, перекинул меня через плечо, да так и донёс до избушки. Только в этот раз я не дёргалась. Не знала, что теперь делать, запуталась в своих мыслях и чувствах и малодушно надеялась, что бывший жених знает, как поступить.
Отпустил Иван меня только в избушке. А потом начал отряхивать платье, будто я где-то успела запачкаться. Наконец, я не сдержалась:
– Прекрати. Грязь на одежде лучше, чем грязь на совести.
Я отвела его руки и посмотрела в глаза, а Иван смутился. Нечиста совесть у царевича? Или он сожалеет о прежнем неласковом обхождении?
– Что делать теперь? Чары смерти рассеялись, клинок бесполезен, Кощея не убить, – спросила я, понимая, что решения у царевича нету.
Но ответ пришёл не от него:
– Ворожба такой мощи не могла рассеяться, она перешла на что-то. Надо только выяснить на что.
Колдун стоял в дверях уже одетый. В рубахе с невышитым воротом и балахоне. И от его уверенности мне стало легче. Нет, не мог он быть Кощеем. Бессмертный злой да беспощадный, а колдуну не чужды ни человечность, ни сострадание. Зачем я надумала? Или всё же…
– Так найди, колдун. Или не по силам задача? – вступил Иван.
– Отчего же? По силам.
Жрец Мары был спокоен, и я тоже расслабилась.
– Хотя испить живой воды после ворожбы придётся, только у меня закончилась. Схожу и приступим.
– У меня есть. – Я сдёрнула с пояса баклагу и потрясла, показывая, что она полная.
– Тогда не станем откладывать.
Колдун прошёл в избушку и сел за стол, достал из заплечного мешка страшные свои перчатки и надел их.
– Ты говорил, жрецы Мары не могут найти то, что богам принадлежало, – сказала я и села напротив. Смотрела, смотрела на колдуна, пытаясь увидеть тень сомнения или признак того, что он и есть мой враг. Маска не давала читать с лица, а взгляд его был решителен и сосредоточен.
– Я иглу направлю в предмет, где чары осели. Её они сами притянут. По остаткам ворожбы.
– Так не медли, колдун.
Иван надел белую вышитую рубаху, и в избушке сразу светлее стало, а я смотрела на обоих мужчин и сравнивала. Словно белый день и глухая полночь – настолько они разнились. Мне бы к свету тянуться, но сердце стучало иначе лишь при взгляде на хмурого жреца, который достал иглу и что-то начал над ней нашёптывать. И словно темнота уплотнилась. Вязкая и густая, как смола. Я безотчётно придвинулась ближе к Ивану, но подумала и отодвинулась обратно. Пусть не считает, что я защиты у него ищу. Не нужна мне помощь. И защитник такой не нужен!
Ворожба затянулась. Время шло, колдун продолжал нашёптывать, но ничего не происходило. Мгновение сменяло другое мгновение, и напряжение спало. Я устало смотрела на собственные руки: кожа обветрилась, а ногти потускнели – того и гляди обломаются. Вдруг что-то острое с силой воткнулось в ладонь.
Боль была настолько резкая и внезапная, что я не сдержала крика. В глазах потемнело, и я начала драть место укола, но только причиняла себе ещё большую боль. Пальцы что-то цепляли, и это что-то словно уходило ещё глубже под кожу.
– Прекрати, Василиса! – Кто-то схватил меня за руки, не давая дальше царапать кожу. – Посмотри на меня.
Я вскинула взгляд, только сейчас сообразив, что это жрец Мары. В его глазах мне помстилась печаль. А потом ладонь снова прострелило болью – колдун отвлёк меня и выдернул иглу.
– Что это значит? – спросил Иван, а я глотала горькие слёзы и искала ответ во взгляде колдуна, но находила лишь сожаление и тоску.
– Это значит, что чары на Василисе. Только в её руках клинок силу имеет. Только она Кощея убить может.
– Не-е-ет, – выдохнула я с таким страданием, что колдун сильнее сжал мои руки, которые так и не отпустил. – Этого не может быть. Как? Когда?
Я не могла подобрать слов, чтобы спросить, но он сам догадался.
– Видимо, в воде укололась и не заметила, а чары в крови растворились.
– Не в воде…
Я вспомнила, как тонула, когда меня перенесло первый раз. Там было болото. Не это ли самое? Царевич стрелял, желая найти спасение для страны, вот меня и перенесло к части клинка Мары. Тогда в ладонь вонзилась игла, которую в полутьме я приняла за шип. Значит… уже тогда у меня не осталось выбора.
Сердце глухо стукнуло и провалилось вниз. Голова закружилась, и стало невозможно вздохнуть.
– Не бойся, Василиса, я тебе помогу. Не придётся самой удар наносить.