Голос колдуна донёсся словно издалека, а я нервно рассмеялась. Поможет… убить Кощея. Да сам ли он не Кощей? Лада, Мара, Макошь, остальные великие боги, пусть он не будет Кощеем!
Мольба вырвалась из самого сердца и унеслась куда-то вдаль. Но я знала, что меня никто не услышит. Ведь боги ушли, одна Мара осталась, одна смерть. И, словно в ответ, в голове раздался смех. Колючий, резкий и торжествующий. Мара услышала.
– Василиса, успокойся, – вступил в разговор Иван. – Ради спасения страны жизнь Кощея оборвать надо. Но одну мы тебя не оставим.
Не оставят…
Колдун взял положенные Иваном на стол рукоять и лезвие. Ловко соединил, поместил в желобок на гарде иглу и взмахнул рукой. Клинок Мары звякнул, засиял и стал цельным. Царевич тут же забрал его, покрутил и сделал выпад, словно сражал врага.
– Лягушечка, не думай об этом пока. Убивать ведь ещё не сейчас надо.
«А можно совсем не убивать?» – внутри себя простонала я.
– А когда? – После вопроса Ивана повисло гнетущее молчание. – А сам ты Кощея знаешь?
– Знаю, – кивнул колдун. Блик света скользнул по металлическим дугам маски. – Он скоро появится. Дня через два-три, думаю. – Жрец Мары глянул на меня и поправился: – Хотя нет. Не меньше четырёх. Можно пока просто тут побыть, в относительном спокойствии.
– И как он узнает, что надо именно здесь искать? – Хмыканье царевича передавало его сомнения.
– Он придёт. Клинок собран, Бессмертный об этом узнал. – Слова жреца Мары упали между нами, словно камень в воду, породили сомнения, всколыхнули в душе все тёмные страхи. – Придёт время, он появится. Но пока мы в безопасности.
Жрец Мары встал и пошатнулся, словно силы его закончились.
– Дай колдуну воды испить, он ворожить притомился, – сказал Иван, а я словно очнулась.
– Да… Вот…
Я вскочила, схватила приготовленную баклагу и протянула. Бросила обеспокоенный взгляд, пытаясь унять смятение и тревогу, и увидела, как ласково смотрит на меня жрец Мары. И словно отпустило внутри что-то.
Правда, ведь не сейчас убивать мне Кощея, далеко он ещё. А если врёт колдун, то не сегодня правду о нём открывать. Есть ещё несколько дней, чтобы тешить себя сладкой надеждой, не зная, ложью или истиной она обернётся. Пусть недолго, но смогу быть с л
Колдун стянул перчатки, забрал баклагу, задержав мои пальцы в своей руке, и погладил их мимолётно. И так душа встрепенулась в груди, такой надеждой одарила, что даже больно стало. Я отвела в смущении глаза.
– Василиса, ты… – Жрец Мары запнулся, словно не зная, что сказать, а у меня дыхание перехватило. И так часто сердце забилось, что я даже ладонь к груди приложила, пытаясь унять его.
Колдун прочистил горло, будто слова теснились там и не хотели выходить, взял баклагу и отпил. И вдруг резко отбросил её в сторону и захрипел.
Стукнуло о стену, плеснуло на лавку и пол. И в тех местах крепкое дерево трухой обернулось. Отрава? Но как же? Ведь я сама пила эту воду!
– Вот, значит, как? Убить решила? – выдохнул жрец Мары и пошатнулся.
Он схватил меня за руку, да так сильно, что я вскрикнула, не понимая, что происходит. Из-под маски вверх по лицу расползались чёрные нити, а меня объял ужас.
– А я уж подумал, что люб тебе стал. Но хорошо, что ошибся – не придётся обижать отказом. Славно сыграла, Лягушечка. Вы с царевичем друг друга стоите.
Он так резко отбросил мою руку, что я едва не упала. Иван подхватил под локоть и толкнул в сторону двери.
– Я готов принять из твоих рук смерть, но не такую подлую. И, пожалуй, сниму маску, раз больше между нами секретов нет.
Я распахнула глаза. Непонимание, обида и горечь смешались в одно. А ещё пронзило предчувствие непоправимого. Почему он решил снять маску? Сейчас! Когда я меньше всего хотела знать правду! Он обещал, что есть ещё четыре дня!
– Василиса, уходи!
Иван пытался вытолкнуть меня из избушки, но я вцепилась в косяк с неожиданной силой и не отпускала гладкое дерево. Ведь была ещё крохотная надежда на чудо.
Пальцы колдуна зацепили металлическую дугу под подбородком и потянули наверх. Воздух вокруг куда-то пропал, словно я опять тонула. Перед глазами кружилось. Всё происходило мучительно медленно, так что пришлось со всхлипом через силу сделать вдох.
Вот открылась половина лица. Нос. Жрец Мары резким движением отбросил маску, и она глухо ударилась об пол.
Он оказался красив – даже чёрные отметки с лица почти уже исчезли. И молод. Такой же, каким был в моём кошмаре. И родинка-звёздочка приковывала взгляд, заставляя чёрные точки танцевать перед глазами. Колдун всё-таки оказался Кощеем. И в этот миг с тихим звоном разбилось моё сердце.
Руки ослабли, и Иван рывком вытащил меня на воздух. Встал, загораживая, и выставил вперёд клинок.
– Иван, почему?.. – Я задохнулась, попробовала снова: – Зачем он снял маску?