В гавани эгинцев стояло сто боевых кораблей, пришедших сюда в течение последних нескольких дней из разных греческих городов. Все эти города являлись членами Коринфского союза, созданного эллинами для борьбы с Ксерксом.
Из этих ста кораблей двадцать были выставлены Афинами, напрягавшими все свои силы в этой войне с персами. Восемнадцать кораблей выставили граждане Эгины. Семь кораблей пришло из Амбракии. Шесть кораблей выставила Спарта. Пять кораблей прибыло с острова Наксос, что в Эгейском море. Три корабля выставил остров Мелос, находящийся в том же Кикладском архипелаге, что и Наксос. Тринадцать кораблей пришло с острова Левкада, омываемого Ионическим морем. Девять кораблей выставил арголидский город Гермиона. Десять кораблей прибыло из Эпидавра, другого града Арголиды. По одному кораблю выставили острова Сериф и Сифнос, соседствующие с Мелосом, а также город Кротон, расположенный в Южной Италии.
Главенство над греческим флотом, собравшимся у берегов Эгины, было доверено спартанскому военачальнику Филохару. По решению Синедриона Филохар находился в подчинении у Еврибиада, который осуществлял верховное командование над всем эллинским флотом.
В начале сентября корабли Еврибиада встали на якорь в гавани Эгины, рядом с судами Филохара. Теперь объединённый эллинский флот насчитывал триста шестьдесят кораблей.
Филохар был весьма влиятельным человеком в Лакедемоне. Он доводился родным братом эфору Гипероху, поэтому ему были известны многие государственные тайны.
Весть о доблестной гибели Леонида и трёхсот его спартанцев в Фермопилах уже докатилась до жителей Эгины. На каждом углу, в каждом доме только и было разговоров о том, что полчища варваров, подобно бурной реке, растекаются по Средней Греции. Опунтские локры со своими семьями укрылись на острове Эвбея. Фокийцы толпами бегут в горы, оставляя свои города и сёла. Персы, проходя по Фокиде, всё вокруг предают огню. Конница Ксеркса уже вступила в Беотию. Беотийские города один за другим без боя сдаются персам.
При встрече с Филохаром Еврибиад первым делом заговорил с ним о том, что терзало его в последнее время, лишая сна и покоя. Еврибиад напрямик спросил у Филохара, почему спартанские власти оставили Леонида в Фермопилах без военной поддержки.
– Если это не предательство со стороны эфоров, тогда как это назвать? – молвил Еврибиад с возмущением в голосе. – Ответь мне, Филохар. Я знаю, что тебе ведомы все распоряжения эфоров, как и их тайные умыслы.
Эта беседа происходила в палатке Еврибиада, разбитой на берегу бухты в масличной роще. Было время сбора урожая, поэтому возле оливковых деревьев суетились женщины и дети, сбивавшие длинными палками тёмные плоды с веток на расстеленные под деревьями полотняные покрывала. Роща была наполнена звонким детским смехом и громкими женскими голосами.
Филохар в недалёком прошлом сам был эфором, поэтому столь резкий тон Еврибиада пришёлся ему не по душе.
– Незачем рубить с плеча, друг мой, – промолвил Филохар, поставив на стол чашу с вином, так и не донеся её до рта. – Эфоры не повинны в смерти Леонида. Если в дело вмешивается божественный рок, то люди не в силах ему противостоять. Увы, но судьба Леонида была предопределена.
– Твои полунамёки мне непонятны, – резко бросил Еврибиад, сидящий на стуле напротив Филохара. К своей чаше с вином Еврибиад даже не притронулся.
– Как тебе известно, эфоры посылали гонца в Дельфы с запросом к оракулу Аполлона Пифийского, – слегка прокашлявшись, продолжил Филохар. – Это случилось, как только стало известно, что Ксеркс перешёл Геллеспонт. Кстати, многие греческие государства поступили таким же образом, желая узнать у всевидящего Аполлона о своей грядущей судьбе. Ответы пифии, жрицы Аполлона, на эти запросы в большинстве своём оказались неутешительными. – Филохар тяжело вздохнул и пригубил вино из чаши. – В том числе и ответ пифии спартанцам.
– Ты читал этот оракул? – спросил Еврибиад.
– Не только читал, но и выучил наизусть, – скорбным голосом ответил Филохар.
– Я тоже хочу знать текст Дельфийского оракула, – потребовал Еврибиад. – Как верховный наварх я имею на это право.
– Что ж, слушай, – произнёс Филохар. Он откинулся на спинку стула и, не глядя на Еврибиада, по памяти прочёл:
Повисла гнетущая пауза.
