В нескольких шагах от палатки Еврибиада застыли, словно на страже, две сосны, распластав тёмные ветви на фоне необъятного звёздного неба. Над сумрачным горным кряжем медленно всходила полная луна, подобная печальному лицу Горго.
Еврибиад спустился к морю, заслышав шум возле стоянки коринфских и эгинских триер. Там собралась толпа воинов и гребцов, над головами людей мелькали факелы. Еврибиад остановился на пригорке, внезапно вынырнув из темноты.
– Что здесь творится? – раздался его властный окрик.
Среди гребцов и матросов пронёсся шёпот: «Наварх Еврибиад!» – и все, толкаясь, кинулись врассыпную. Не двинулись с места лишь несколько человек.
Кто-то из них ответил Еврибиаду:
– Недалеко отсюда какое-то судно село на мель. Туда отчалила лодка с двумя гребцами. Похоже, судно греческое. Но откуда оно сюда пришло, неизвестно.
Еврибиад спустился с пригорка на галечный пляж к самой кромке лениво набегающих волн. Это известие его заинтриговало. Может, корабль пришёл со стороны вражеского берега? Если так, то с какими вестями?
Не прошло и пяти минут, как лодка вернулась обратно к берегу. Кроме гребцов в судёнышке находился ещё один человек, сидящий на корме у рулевого весла.
Корпус и мачта севшего на мель корабля смутно виднелись в ночи на спокойной глади моря.
Прошуршав днищем по гальке, лодка вползла на берег своим узким загнутым носом. Гребцы проворно выскочили из неё, сложив мокрые вёсла на гребные скамейки. Выбрался на сушу и тот, кого они привезли с неизвестного корабля. Едва его лицо озарил рыжий свет факела, как Еврибиад издал удивлённый возглас:
– Ты ли это, Евхенор? Как ты здесь оказался?
– Привет тебе, Еврибиад! – сказал ночной гость, протянув руку наварху. – Я прибыл сюда на «Пасифае» прямиком из Лакедемона. К сожалению, мой кормчий-растяпа посадил судно на отмель. Он плохо знает здешние воды. Я привёз тебе письмо от эфоров.
Еврибиад знал, что «Пасифая» является посыльным кораблём спартанских властей. Эта быстроходная диера, судно с двумя рядами вёсел, именно для этой цели была построена на Эгине несколько лет тому назад.
– Письмо с тобой? – тихо спросил Еврибиад.
Евхенор молча кивнул.
– Тогда идём в мою палатку, – добавил Еврибиад.
Евхенора и Еврибиада связывало не только давнее знакомство, но и родство. Евхенор доводился родным братом Алкибии, супруге Еврибиада.
Евхенор был на четыре года моложе Еврибиада. Это был муж широкоплечий и мускулистый, с лёгкой упругой походкой, во всех его движениях чувствовались уверенность и сила. В отличие от Еврибиада, Евхенор любил море и корабли, поэтому его назначили командиром посыльной диеры. Обычно Евхенор ненадолго задерживался в Спарте, поскольку эфоры постоянно отправляли его куда-нибудь с различными поручениями. Со временем Евхенор свыкся с ролью посла или гонца, совершенно отвыкнув от боевого спартанского строя. Хотя в прошлом он был неплохим пентакосиархом.
Оказавшись наедине с Еврибиадом в его палатке, Евхенор вынул из кожаной сумки, висевшей у него на боку под плащом, две медные навощённые таблички, связанные красным шнуром.
Еврибиад взял таблички из рук Евхенора и сломал печать на красном шнуре. Раскрыв таблички, как книгу, Еврибиад шагнул поближе к горящему светильнику и стал читать послание эфоров.
Евхенор, сидя на стуле, смотрел на сосредоточенное лицо Еврибиада, на его серьёзные глаза, быстро пробегавшие строчки письма.
Прочитав письмо эфоров, Еврибиад сердито швырнул его к своим ногам. Губы его плотно сжались, в глазах заплясали недобрые огоньки.
– Так значит, эфоры повинны в гибели Леонида! – обронил Еврибиад, подойдя к столу и опершись на него руками. – Иначе как предательством это не назовёшь!
– Разве царь Леонид погиб? – растерянно пробормотал Евхенор. – Когда же это случилось?
– Сегодня после полудня, – хмуро ответил Еврибиад. – Персы обошли отряд Леонида по горам. Леонид приказал всем грекам отступать, а сам остался в Фермопилах со спартанцами и феспийцами. Леонид пал доблестной смертью, так и не дождавшись подмоги из Спарты.
– О боги! – невольно вырвалось у Евхенора. – Стало быть, Ксеркс может беспрепятственно проникнуть вглубь Эллады. Как и где теперь остановить персов, ведь у них на пути больше не будет узких ущелий? А на равнинах полчища варваров неодолимы!
– Наши мыслители в Синедрионе надумали возводить каменную стену на Истме близ Коринфа, собираясь остановить войско Ксеркса на этом рубеже, – промолвил Еврибиад, подняв с полу навощённые таблички. – В связи с этим эфоры приказывают мне увести флот из Эвбейского пролива в Саронический залив. Наш флот будет прикрывать Истм с моря.
Достав из круглого кожаного чехла карту Эллады, Еврибиад расстелил её на столе. Он стал внимательно разглядывать узкий Истмийский перешеек, соединявший Среднюю Грецию с Пелопоннесом, и обширный Саронический залив, омывающий берега Арголиды, Мегариды и Аттики. В Сароническом заливе находились несколько островов, самыми крупными из которых являлись Эгина и Саламин.
