Фемистокл порывисто пожал руку Еврибиада, восхищённый его благородством.
Тут же на земле, утрамбованной грубыми сандалиями воинов, Фемистокл принялся вырисовывать схему боевого построения эллинского флота. В руках у Фемистокла был дротик, остриём которого он изобразил на схеме Саламинский пролив, побережье Аттики и северные бухты острова Саламин с их скалистыми мысами.
– Итак, друзья, – молвил Фемистокл, – основные силы персидского флота расположены у Восточного входа в Саламинский пролив. Корабли Ксеркса плотными рядами стоят к северу и к югу от острова Пситталея, на котором находится большой отряд персидской пехоты. С этой стороны варвары и станут наступать на нас. Двести египетских триер расположились у Западного выхода из Саламинского пролива. Против египетских триер выступят все коринфские триеры, которые блокируют узкий Мегарский пролив. Адимант, выступай немедленно! – Фемистокл взглянул на коринфского наварха. – Не дай египтянам ударить нам в спину.
Адимант молча кивнул и устремился к стоянке коринфских триер.
Продолжая объяснять схему боевого построения, Фемистокл начертил остриём дротика на земле несколько параллельных линий, замыкающих пространство между побережьем Аттики и островом Саламин. Это было схематичное изображение эллинских кораблей, вытянутых в длинные ряды.
– На нашем левом фланге встанут пятьдесят пелопонесских триер во главе с Еврибиадом, – продолжил Фемистокл, действуя копьём, как указкой. – Еврибиад, что бы ни случилось у нас в центре и на правом крыле, твоя цель – осуществлять натиск против вражеских судов вдоль побережья мыса Перама. Ты со своими кораблями должен оттеснить персов от берега Аттики и зайти им в тыл.
Центр нашего боевого строя займут сто восемьдесят афинских триер, растянувшись между кораблями пелопонесцев и мысом Киноссема. Наш правый фланг образуют оставшиеся сто десять триер, выстроившись между мысом Киноссема и Киносурой. Начальниками правого крыла станут Поликрит и Эоситей. – Фемистокл отыскал взглядом обоих навархов. – Ваша задача, друзья, ударить во фланг и тыл персидским судам, когда они плотным строем втянутся в Саламинский пролив. Дабы увлечь персов в самую узкую часть пролива, афинские триеры в начале боя намеренно станут отступать. Варвары должны клюнуть на эту уловку, ведь они уверены в своём превосходстве над нами.
Перед тем как отдать команду садиться на корабли, Фемистокл принёс в жертву Зевсу и Афине двух белых овец. Совершая молитву на виду у всего войска, Фемистокл попросил царя богов и его мудрую дочь, если нужно, отнять у него жизнь, но не отнимать победу у эллинов.
По сигналу боевой трубы греки взошли на суда и отчалили от берега. Под звучание флейт гребцы слаженно работали вёслами, выгоняя триеры на середину пролива. Спартанцы запели пеан, что они привыкли делать перед всякой битвой, эту военную песнь подхватили воины и на других эллинских кораблях.
Утренний туман, рассеиваясь, поднимался вверх, превращаясь в дрожащую под лучами солнца призрачную дымку. Восходящее солнце озарило тёмные стройные силуэты персидских кораблей, которые двигались длинными колоннами, входя в горловину пролива между Аттикой и Саламином. Море у острова Пситталея напоминало расплавленное серебро, оно сверкало и слепило глаза. В этом сиянии очертания отдельных персидских судов теряли чёткость. Вражеский флот сливался в огромную тёмную массу, вползающую в Саламинский пролив между скалистым мысом Киносура и берегом Аттики, где выстроилось на утёсах пешее войско Ксеркса.
Там, где стояли эллинские корабли, море укрытое тенью от береговых скал имело тёмно-лазоревый цвет. Если морская ширь от Колиадского мыса до острова Эгина уже волновалась под напором восточного ветра, то в Саламинском проливе царил полный штиль.
Войдя в пролив между мысом Перама и Киносурой, флот Ксеркса выстроился в боевой порядок. В центре оказались финикийские триеры, с флангов их прикрывали корабли ионийцев, карийцев и киликийцев. Вражеские суда образовали пять линий. Позади, чуть приотстав, стояли триеры ликийцев.
Персидские корабли в передовой линии медленно продвигались на вёслах вглубь постепенно сужающегося пролива. При этом сужался и строй персидских судов. Дабы избежать скученности, замыкающим триерам варваров пришлось и вовсе остановиться.
Выступ аттического берега и маленький островок возле него какое-то время скрывали от взора персов пелопонесские корабли. А оконечность мыса Киноссема заслоняла от персов триеры афинян. Ветер доносил до слуха персов пение эллинов.
Персидские корабли прошли мимо мыса Киноссема и очутились прямо перед афинскими триерами на расстоянии меньше полёта стрелы.
В этот миг песня греков смолкла, а на триере Фемистокла раздался сигнал боевой трубы.
Грозный строй персидских кораблей, сверкая обитыми бронзой таранами, надвигался под равномерные всплески многих тысяч вёсел. К ликованию персидских навархов, афинские триеры начали табанить вёслами и дружно дали задний ход. Корабли варваров ускорили движение. Лучники заняли носовые площадки финикийских и киликийских триер.
