Спартанские гоплиты и матросы «Сатейры» падали один за другим под натиском персов, подавлявших их своим множеством. Гребцы «Сатейры» прыгали за борт, спасаясь от смерти и плена. В отличие от воинов и матросов, у гребцов не было никакого оружия. Еврибиад уже приготовился к смерти, видя, что персы вот-вот захватят «Сатейру». Внезапно корабль Ариабигна накренился и стал тонуть. Гребцы с него прыгали в море и на палубы соседних судов. Отбиваясь из последних сил от наседающих персов, Еврибиад не сразу сообразил, что случилось.
На месте утонувшего персидского корабля возникла триера Аминия, таранный удар которой и покончил с судном Ариабигна. Афинская триера прислонилась бортом к триере Еврибиада. С неё на «Сатейру» перебежали афинские гоплиты и лучники во главе с Аминием, которые в едином порыве смяли варваров, кого-то заколов на месте, кого-то столкнув за борт.
Аминий подошёл к Еврибиаду забрызганному с головы до ног кровью врагов.
– А ты неплохо сегодня потрудился, наварх! – Аминий окинул взглядом палубу «Сатейры» заваленную телами мёртвых персов.
– Ты тоже, дружище! – в тон Аминию произнёс Еврибиад, кивнув на обломки затонувшего корабля Ариабигна.
Другой персидский корабль, взявший «Сатейру» на абордаж с другого борта, подвергся таранной атаке триеры Фемистокла и тоже пошёл ко дну. Оказавшиеся в воде варвары испуганно что-то кричали на своём непонятном наречии, цепляясь друг за друга и за вёсла эллинских триер. Никто из греков и не думал их спасать. Если кому-то из персов удавалось вскарабкаться на борт греческого корабля, его тут же настигал смертельный удар копья или меча.
– Эй, друзья, битва ещё не окончена! – крикнул Фемистокл с палубы своего корабля Еврибиаду и Аминию. – Делиться впечатлениями будем после сражения!
Аминий и его воины торопливо вернулись на свой корабль, который, отойдя от «Сатейры», устремился на врагов, ускоряя ход.
Большая триера Фемистокла величаво проплыла мимо «Сатейры», подгоняемая вёслами. Фемистокл ободряюще помахал рукой Еврибиаду, видя, как его уцелевшие воины и матросы очищают палубу «Сатейры» от вражеских трупов.
Персидские корабли, сгрудившиеся в узком проливе, утратили всякое подобие боевого строя. Не имея возможности действовать слаженно, большая часть судов Ксеркса обратилась в бегство. Навстречу отступающим кораблям финикийцев двигались ионийские и карийские триеры, их командиры жаждали битвы. Ионяне и карийцы не могли понять, что происходит, почему такое множество финикийских триер бежит от врага и лишь немногие суда пытаются сдержать наступление эллинского флота. Дабы хоть как-то разойтись в узком проливе с отступающими кораблями финикиян, триерам ионийцев и карийцев пришлось отойти к мысу Киноссема.
Между Киноссемой и побережьем Аттики имелся довольно широкий морской простор, поэтому персы попытались в этом месте Саламинского пролива оказать эллинам достойное сопротивление. Однако сильный западный ветер и волнение на море мешали персам развернуть корабли в боевой порядок. К тому же эллинские триеры преследовали варваров столь стремительно, что всякий персидский корабль, прекративший бегство, немедленно подвергался нападению. Впрочем, боевой строй эллинского флота тоже распался. Каждый триерарх рвался вперёд, выискивая среди вражеских кораблей жертву для таранного удара.
Если бы не подмога ионян и карийцев, предпринявших атаку на эллинские корабли со стороны мыса Киноссема, положение персидского флота и вовсе стало бы плачевным. Ионийские и карийские триеры ничем не отличались от эллинских, они обладали такой же манёвренностью и быстротой хода.
Сражение продолжалось в общей неразберихе, поскольку ни персы, ни эллины более не соблюдали боевой строй, а вклинившиеся в это скопище судов ионяне и карийцы сами очень скоро рассеялись кто куда. Со стороны варваров не было единоначалия, ибо главные персидские навархи погибли, а военачальники ионян и карийцев подавали сигналы лишь своим триерам при выполнении того или иного манёвра. И всё же схватка у мыса Киноссема показала эллинам, с каким сильным врагом им пришлось иметь дело.
Карийцы потопили шестнадцать эллинских триер, в том числе девять афинских и три спартанских. Ионийцы уничтожили семь афинских триер и пять пелопонесских. Среди ионийцев особенно отличился самосец Феоместор, сын Андродаманта, который не только захватил афинскую триеру, перебив её команду, но и сумел вывести пленённый корабль из сумятицы битвы.
За этот подвиг персы впоследствии сделали Феоместора тираном Самоса.
Другой самосец, Филак, сын Гистиея, потопил корабль афинского наварха Мнесифила. За это персы внесли его в список самых близких друзей Ксеркса; таких царских приближённых варвары называют оросангами.
Однако успехи ионян и карийцев не смогли повлиять на ход сражения, поскольку финикияне и киликийцы, неся большие потери, продолжали отступать, смещаясь всё ближе к мысу Киносура. Там персидские суда угодили под удар эгинских и мегарских триер, которые к тому времени успели разбить и обратить в бегство корабли ликийцев.
