В разраставшейся зиме, что затягивала в себя, чередуя натиск буйных ветров и дождей с тихими снегопадами, когда всё замирало, солнечно-хрустальными днями, проходили их уроки, и все тропы в окрестностях города были исхожены ими. По затянутой снегом земле меховые сапоги Габриэль ступали почти бесшумно, Зена теперь старалась держаться позади, наблюдая, как девушка движется по следу, накладывает стрелу и замирает перед выстрелом. Только теперь подлинное умение лучника начало открываться перед Габриэль, она поняла, насколько мало уметь стрелять в открытую цель на пустом пространстве, стреляя сейчас в лесу, где бок оленя показывается лишь на мгновение между деревьями, учась целиться среди постоянного движения теней, на закате и даже ночью, ища очертания в лунном свете. Руки должны сами запоминать, насколько следует натягивать тетиву для любого расстояния, учила Зена, ты видишь цель, и тетива уже натянута настолько, насколько нужно, хороший лучник должен убивать и со ста шагов, и с трёх, если потребуется.
Времени было не так много, а научиться предстояло большому числу вещей, как говорила Зена, за одну зиму познать всё то, что надлежит воину на службе полиса в лучшие времена Эллады или солдату римской армии. Вместе с отрядом, девушка совершала утомительные марши в вооружении, слушая слова окружавших её о том, что зимними переходами не мучают даже у римлян, до изнеможения упиралась плечом в щит и толкала со своей линией противостоящую команду, работала деревянным мечом, наедине с Зеной же она продолжала постигать войну тайную. Дичи в горных лесах было много, и они вдвоём снабжали почти весь отряд, не возвращаясь в крепость без добычи, ибо воительница всегда знала, где искать, а Габриэль научилась подкрадываться бесшумно и убивать единственной стрелой. Теперь не только олени и птицы доставались им, но и кабаны не уходили от стрел, добиваемые копьём Зены, волков же иллирийцы особо просили их не щадить, ибо те во множестве нападали на скот, и охотницы настигали хищников при любом удобном случае. Помимо лука, воительница вложила в руку девушки и кинжал, сказав, что он будет наиболее удобен для неё.
В один из дней, когда установившийся тонкий снежный покров хрустел под ногами, и молоко сыпалось с деревьев, они сидели на поляне среди леса, и костёр для обогрева единственным голосом шептал средь тишины. Зена, обёрнутая меховым плащом, держала на руке обнажённый кинжал и рассказывала о нём, будто заново знакомя девушку с этим, казалось бы, привычным оружием. Она говорила:
- Это совсем другое дело - воспользоваться кинжалом, совсем не то, что стрелять из лука. Сложно объяснить, но ты должна стать словно зверем, не думать, но слушать, что подсказывает звериное начало в тебе, на него опираясь, подкрадываться и нападать, пусть тело само подскажет, как действовать.
- Я видела, как ты делала, - сказала Габриэль, делая в воздухе движения рукой.
- Да, не сдерживай себя, здесь это не нужно. Движения я покажу тебе, покажу, как клинок должен размашисто ходить, чтобы наносить болезненные раны, ослеплять, заливая кровью лицо, как наносятся глубокие удары в сердце, печень, что убивают наверняка. Это не самое главное, важнее научиться чувствовать его продолжением себя. Вставай, поупражняемся.
У Габриэль был свой кинжал, кривоватый фракийский клинок, но Зена велела в учебных боях с ней пользоваться другим, тоже металлическим, но незаточенным, что более подходил для тренировок, сказала, чтобы она не боялась ранить. Кровь разогревалась постепенно, воительница освободилась от плаща и потрясала свободно лежавшими волосами, поначалу просто рукой раззадоривая девушку, хватая её за ворот хитона, та поддавалась игре, одним движением скинув мешавшую скифскую войлочную шапку. Зена мгновенно напала, в глазах её любимая видела огонь зверя, что порождал страх, но и возбуждение, она сбила девушку с ног, не дав ей возможности воспользоваться своим оружием, и провела в воздухе над ней своим клинком. После нескольких подобных атак, кровь забилась в висках у Габриэль, она забыла обо всём, как и хотела воительница, просто отдалась своему чувству, желая лишь преследовать и вновь нападать.
- Да, ты почувствовала! Забудь всё, забудь имя своё, помни только жажду, как у Гомера, ты знаешь, будто ты не человек уже, но лев, обуянный лишь кровью, - весело принимала её натиск Зена, уклоняясь и дразня огнём в глазах.
- Я тебя достану! - подзадоривала себя девушка.
- Кого ты представляешь своим врагом? Кого хочешь убить? - замерла, пригнувшись, воительница, в глазах Габриэль её облик всё больше замещался видом могучего зверя, и невозможно было уже понять, кто перед тобой.
- Каллисто, наверное. Хочу, даже зная, что она выше моих сил, - девушка метнулась вновь, пытаясь пробраться снизу. Зена поймала её руку, но та продолжила, утягивая противницу вниз, и схватка продолжилась уже на земле.
