- Кого ты встретила? - Габриэль заворожено смотрела на неё, облокотившись на руку.
- Мне было лет двенадцать тогда, и я почему-то ничего не боялась, ни зверей диких, ни фракийцев, живших близ города, вот, и к нему приблизилась не со страхом, но веря в определённость своей судьбы. Он был, конечно, грозен на вид, когда сидел над рекой, обёрнутый в плащ, по ткани словно струилась кровь, но, в то же время, она оставалась чёрной, у него были длинные тёмные волосы и удивительные глаза, что проникали в меня сквозь все преграды. Мне показалось, я помню, что это должен быть скорее древний герой, но не простой смертный, и я спросила, не тень ли Брасида, славного героя, бродит здесь по земле, он же не ответил, но сам спросил меня, почему люди, коих я коснусь, исцеляются, и зачем другие зовут меня ведьмой не от мира сего. Я не знала ответа.
- Почему это всё происходит с тобой? - прошептала девушка.
- Он знал почему, ибо он был этому причиной. Ты веришь в богов, Габриэль? Веришь, как принято в суетной городской жизни, или по-настоящему? Ты хотела знать, действительно ли я дочь божества, и я скажу тебе. Да, это правда, Габриэль, мой отец - не смертный муж, но один из богов, Арес Энниалий, несущий ярость битвы, - Зена замолчала, откинувшись назад, и Габриэль пыталась найти в её чертах что-то новое, дивясь, что не видела божественного света ранее или не могла понять его сути.
- Как поверить? - прошептала девушка. - Нет, я знаю, что это так, но как мне примириться, как осознать?
- Просто, как и всё в жизни, - улыбнулась воительница. - Я такова, какой меня знаешь, и я дочь Ареса. Живи со мной и будь моей, в этом, я думаю, твоя судьба.
- Ты видела божество? Расскажи о нём.
- Он не являлся мне в грозном своём обличии, но принял лик благородного мужа, и я могла лишь чувствовать его силу, что, подобно тысяче игл, пронизала мою кожу, когда он был рядом. Я сразу поверила и сразу приняла его более не как бога, но как отца, понимая, что это лишь один из его ликов, я всё же полюбила его в этом обличии как родного себе. Он никогда не появлялся со мной на людях, но лишь среди дикого мира, леса и гор мы проводили время, и тогда я медленно сближалась с ним, преодолевая отчуждение существа смертного и божества, моего маленького мира и его бесконечности.
Он привёл меня на самую высокую в тех местах гору, на голую скалу смотровой площадки, откуда можно было видеть и леса земли македонской, и море, и города, там он велел мне смотреть. Сила бога меняет мир незаметно, но в какой-то миг ты внезапно поражаешься тому, что всё уже не так, вот, и я была заворожена открывшейся картиной, ибо горизонт отступил, словно гора поднималась до самых небес, а глаза мои стали как у орла. Я видела мир во всей его полноте, море расстилалось со всеми судами на нём, на земле люди и звери занимались своими делами, гудели города, дикие племена собирались для нападений, на дорогах блестели змеи походных военных колонн.
Отец указал мне всё это, говоря: "Смотри, вот, люди занимаются всеми делами своими. Рыбаки тянут сети, мореходы ловят ветер, сельские жители из македонян, эллинов, кельтов и других народов сбирают урожай с земли, благородные жёны облачаются для празднества в городах, другие торгуют на рынках и сидят в мастерских, вон, фракийцы поднимают оружие друг на друга, и кровь струится, скифы же следуют за стадами, и земля сменяется перед ними с каждым закатом. Что ближе из дел человеческих тебе, дочь? Спроси своё сердце". Я окинула взглядом всё это ещё раз, и глаза мои остановились на зелёной равнине, где два племенных воинства стояли друг против друга, по значкам я узнала могучий фракийский народ бессов. Блеск их оружия заставлял сильнее биться моё сердце, они приносили жертву перед столкновением, прекрасные кони вождей кружились от напряжения, потом они схватились, и кровь моя загорелась, увлекая меня к ним, в этом не было счастья, но ощущение обретения чего-то близкого, чего не миновать. Я сказала, что война меня влечёт, только она заставляет меня мучиться своим женским несовершенством, ибо хочется мне быть князем варварским и поражать врагов, скакать на коне, очерчивая границы жизни и смерти, и погибнуть лишь так, не желая ничего иного.
Он рассмеялся тогда и сказал: "Так и должно быть, кровь зовёт тебя, никому из смертных не преодолеть своей крови. Это моя часть не даёт тебе покоя, и лишь скитания с войнами лежат в участи твоей, но не бойся, ибо ты превзойдёшь многих, станешь великим воином, обретешь полноту в пути своём. Я научу тебя". Так я сама определила свою судьбу.
- Он учил тебя? Сам Арес учил тебя? - отчаянно пыталась осознать свой перевернувшийся мир девушка.
