Итак, мы готовились, не взирая ни на что. В войско записывали рабов и всякий пришлый сброд, налоги увеличились многократно, ковали оружие, собирали лошадей, прибывали послы от многих народов - фракийцев, бастарнов, кельтов, сарматов, что говорили о новых военных кампаниях. Катастрофа была практически неизбежна, как я сейчас понимаю, но тогда мы жили лишь предвкушением похода, приходили хорошие новости от многих племён, скифы уже доставляли и военные отряды. Пожар вспыхнул поначалу в Фанагорее, местные эллины восстали против насилий варварского гарнизона, и люди царя не смогли удержать акрополя, потом от нас отпали и другие эллины - Херсонес, Феодосия, Нимфей. Здесь я впервые серьёзно разошлась с Митридатом, ибо поддержала эллинов, своих единокровных, а не варваров, ради призрачной цели похода я не желала, чтобы эллинский народ оказался в рабстве. Тогда я уже командовала отрядом в шестьсот человек, ибо опытных начальников у него осталось мало, однако царь не снял меня, да и наказывать мятежников сил уже не было.
Совсем незадолго перед днём выступления произошло неизбежное. Потом говорили, что Фарнак давно уже хотел остановить отца, губящего родное царство ради безумного желания ворваться в Италию, что он предпочёл судьбу своего народа родственным чувствам, пожалуй, я готова поверить в это. Переворот произошёл быстро, Фарнак в одну из ночей перетянул на свою сторону римских перебежчиков и многие отряды понтийцев, утром они поднялись в вооружении и с победным кличем двинулись на дворец, их поддержали почти все остальные, из стремления или страха, скоро и флот поднял крик. Мои люди, ночевавшие в лагере, тоже переметнулись, я же сама тогда была в крепости и выехала навстречу мятежникам вместе с царём, надевать доспехи не было времени, но оружие я прихватила.
Мне и сейчас сложно сказать, почему я сделала то, что сделала. Его телохранители почти сразу пустили коней к войску и мирно останавливались, показывая, что верны Фарнаку, тысячи людей смотрели на меня, кожу кололо словно острыми иглами, и тогда я ударила коня по бокам и двинулась от царя. Я не смотрела на него, просто отъехала в сторону, опустив копьё вниз, за моей спиной кто-то нанёс смертельную рану царскому коню, верные и предавшие коротко схватились, но на самого царя никто меча поднять не посмел. Потом я уже особенно не следила за происходящим, знала, что они штурмовали крепость, а он отпустил от себя всех и принял яд, но не умер, лишь удар меча положил конец удивительной его жизни...
Не знаю, каково вам это слышать, ибо вы представляете меня героем богоизбранным и исполненным чести, но я предала его в тот день. Могу сказать, что смерти я не боялась, просто чувствовала, что судьба моя более не связана с ним, что мне надлежит идти дальше, это, конечно, не меняет того, что я просто темна душой и зло творю. Я не давала клятвы быть с ним до смерти, но всё же чувствую вину, и это тяготит меня до сего дня, знаю, что никогда не оставит...
Так она закончила, освещаемая трепетом горящих светильников, что лишь ещё острее подчёркивали её тьму. Часть этого тёмного её прошлого передалась и остальным, дав повод для размышлений на долгое время, и у каждого это были свои мысли - о судьбе народа эллинского, или о непрочности славы земной, лишь Габриэль всем сердцем чувствовала боль любимой как свою, и только прочнее привязывалась.
Глава 5. Путь во тьме.
Тихая весна вошла в мир почти незаметно, для Зены были важнее не числа календаря, но природные изменения. Когда после дождя на целых десять дней установилась тёплая и солнечная погода, и земля просохла, она решила, что пора выступать. Всё было готово заранее - каждый воин изучил своё снаряжение и привык к тому весу, что предстоит нести дополнительно, приготовлены все лошади, как для всадников, так и для поклажи, каждая необходимая вещь, будь то бурдюк для воды или мешок, была проверена. Несколько иллирийцев захотели присоединиться к походу, против Каллисто они ничего не имели, но жаждали славы и мужского удела. С учётом их пополнения, отряд стал насчитывать сто тридцать пять человек, из которых тридцать два были конными, восемьдесят имели полноценные доспехи, и двадцать три выступали как легковооружённые.
