Этот разговор они сохранили пока в тайне, решив, что нет нужды порождать в воинах лишние сомнения, даже приближённым не сказали, надеясь, что не придётся более к этому возвращаться. Зима, меж тем, двигалась к концу, дни стояли тихие, и верхом наслаждения было после тренировки на открытом воздухе, когда от тела уже валил пар, заскочить в протопленную баню и погрузиться в горячую воду, у Зены и Габриэль была такая возможность, и они старались пользоваться ей как можно чаще. Приближение весны уже можно было почувствовать, но думать о предстоящем никто не хотел, воительница стала только больше времени проводить с любимой, понимая, что потом такой возможности не будет. Девушка была вполне довольна, только поддерживала настойчивые просьбы Александра, да и остальных рассказать завершение истории о Митридате. Наконец, Зена уступила им и согласилась устроить небольшой пир, где и поведает окончание.
Они собрались вечером в андроне занимаемого воительницей дома, ложа поставили поближе кругом, ибо сотрапезников было всего шестеро, сначала, как подобает, поели и уже за вином завели разговор. Теперь никто не хотел отвлекать Зену от рассказа иными темами, и все ждали, когда она начнёт, она же неспешно продолжила своё повествование.
- Вы слышали уже о времени его триумфа, один такой миг, после Зелы, и я с ним разделила, теперь же рассказ пойдёт о многих утратах, близких и для наших сердец, ибо вы помните, конечно, что и на Понте Эвксинском живут эллины, и война эта нанесла им чудовищный удар. Он хотел мира, я сама это слышала от него, ибо государство его было похоже к тому времени на рваную хламиду - мы вновь вернули Понт и Каппадокию, готовы были вторгнуться в Вифинию, но от царя отпали Боспор и Колхида, на эллинские приморские города уже никакой надежды не было. Римляне, впрочем, мира не жаждали, их новый командующий на этой войне, Помпей, собирал большую армию против нас, теперь у Митридата воинов было явно меньше, и мы отступали какое-то время.
Римлянин понял, что преследовать нас по разорённым областям можно долго, и повернул в сам Понт, нам пришлось последовать за ним, у одной горы мы встали на его пути в сильно укреплённом месте, ибо царь не желал пускать врага дальше. Однако неудачи преследовали нас, поначалу пришлось поменять место лагеря из-за недостатка воды, и теперь уже римляне более свободно осаждали нас, окружая валом и рвами, выставив цепь своих постов. Скоро продовольствие подошло к концу, сорок пять дней мы держались, люди безумели от голода, пожирали друг друга, пытались бежать к врагу, наказание было суровым, и множество распятых торчали на шестах вкруг лагеря, других сжигали заживо. Держаться дольше не было сил, и ночью Митридат вывел войско, мы ускользнули без сражения, но больных и истощённых пришлось перебить. Ночами мы шли, укрываясь от солнечного света в лесах, однако римляне упорно преследовали нас, и на третий день настигли на берегах Евфрата, у нас был наспех сооружённый лагерь, но отступать, не бросив войска, было уже невозможно.
Говорят, он видел сон в ту ночь, будто плыл на корабле и попал в бурю, оставшись одиноким среди обломков. Мне рассказывал это один из его телохранителей, впрочемnbsp; Торжественно рассказал он и об истреблении римлян в Азии, многие тогда шептались, что ждут такого же и в Македонии, однако подробности я узнала много позже. Из Ионии в Амфиполь бежало несколько человек, когда всё там обратилось в прах, лет в пятнадцать я постоянными расспросами заставила одного милетянина поведать, что он видел.
, возможно, это просто легенда. Так или иначе, ночью римляне выступили к битве, это было удивительно, однако мы вовремя заметили опасность, и воины выстроились перед воротами. Наши стрелки в темноте были бесполезны, надежды на победу не было, поэтому царь оставил восемьсот лучших всадников, в числе коих была и я, при себе, когда пехотинцы наши обратились в бегство, мы, окружая командующего, ринулись на прорыв. Во тьме я потеряла царя из виду, но сама с группой всадников действовала удачно, римляне не ожидали нашего натиска, мы опрокинули несколько десятков, человек пятнадцать убили и вырвались из кольца, хотя, потоптали и многих своих, бежавших, подобно скоту, без пути. Крепость Синория была сборным пунктом, нас набралось там до трёх тысяч, там же царь раздал верным большие деньги из обширной местной казны, около третьей части всего моего состояния, что я заработала в жизни, досталось мне именно в тот день.
Долго рассказывать, как мы скитались по Армении, не нашли там помощи и обратились на север, в сказочную для меня Колхиду, там, в городе Диоскурия, мы зимовали. У меня было немало времени изучить эту землю, из-за Фасиса приходили вести о том, как римские войска ведут тяжёлую войну с иберами и албанами, им потребовалось несколько месяцев, чтобы сломить сопротивление этих многочисленных народов. К лету они вторглись в Колхиду, но мы покинули её ещё весной, отправившись на север.
