Нева
Я сажусь справа от Стивера. Ландау шмыгает носом, вливая в себя третью кружку отвара ромашки и липового цвета. На кухне теплее, чем в любой другой комнате. Печка за нашими спинами пылает жаром.
Бедолага приболел после пробежки по улице босиком. Он завернулся в шерстяное одеяло, любезно принесенное Катунем. Мален сидит передо мной, сверля игральные карты с пуговицами испепеляющим взглядом. Ему не нравится Инесса, а я нахожу ее сильной. Не потому, что делаю это ему назло. Мне кажется, только отчаявшийся способен направить револьвер в лицо тому, кто тянет руку помощи.
Отчаявшийся или моральный урод. Об отчаянии я знаю не понаслышке и предпочитаю верить, что у нас есть что-то общее.
– Вы самые странные преступники, которых я видела.
Катунь потирает подбородок, задумчиво отвечая Инессе:
– Тесно знакома с преступниками? И многих знаешь?
Катунь Нахимов – близкий друг Разумовских. Отцу никогда не нравилось, что Селенга покровительствовала Катуню и его махинациям, но царь закрывал на это глаза. Нахимов в открытую торговал добром ограбленных торговцев с Соли и Меряны. Он – легенда. Тайный друг двора, дружбы с которым все стыдились, но страстно желали.
– Себя, например.
– О, Несса, – Катунь находит нужную цифру и ставит на нее шишку. – Воровство – не преступление.
Инесса, привязанная к стулу, кривится, слыша свое исковерканное имя, но голос ее полон глумливого веселья:
– Мне определенно нравится твоя переоценка нравственных ориентиров.
– Лебединое озеро! – громогласно объявляет Нахимов, сжимая маленький деревянный бочонок в огромных руках. Инесса, раскачавшись на стуле, толкает ногой Идэр. Синяк на щеке воровки посветлел после того, как дама сердца Амура, скрипя зубами, пожертвовала пузырек какого-то настоя.
– Поставь. У меня есть.
Идэр окидывает связанную Инессу злым взглядом, но выполняет ее приказ. Она аккуратно укладывает камешек на нужное место на бумажной карточке с цифрами. Инесса недовольно цокает и смотрит на печь.
– Когда там чай?
– Еще не скоро, – отвечает Идэр, перебирая камушки в загорелых руках.
Стивер чихает в чашку, и брызги разлетаются в стороны. Вытираю пару капель с щеки тыльной стороной ладони. В прошлом меня бы вывернуло наизнанку от отвращения, но сейчас недоразумение кажется мне забавным.
– Бабка с клюшкой.
Ставлю пуговицу на клетку восемьдесят один и смотрю на Инессу. Она не просто смирилась с тем, что мы привязали ее к стулу, а, кажется, даже рада. Девушка крутит сырой после бани головой по сторонам, одаривая присутствующих милой улыбкой. Я помогла ей переодеться в мужские штаны и рубаху. Малену даже пришлось приколотить спинку и подлокотники к одному из табуретов. Сделка есть сделка. Ее присутствие ничуть не испортило обед и игру. Исход определит то, кто станет свежевать туши кроликов, что мужчины принесли на ужин. Чтобы не тянуть время, выигравший выберет того, кто займется животными.
– Барабанная дробь.
– Эх, везет же мне сегодня! – припевает Инесса, смотря на Идэр. Та недовольно глядит на карточки Инессы, заполненные до отказа.
– Да вы смеетесь! Опять эта дура выиграла! – вопит она, зло глядя на Инессу. Та пожимает плечами, не скрывая издевки. Кончики ушей Идэр вспыхивают от злости.
