Для монахини она слишком вспыльчивая. Наша семья не отличалась набожностью, но я никогда не встречала такую активную и говорливую служительницу. Идэр своим существом олицетворяет все то, против чего борется духовенство: темная необразованная плебейка, помешанная на мужчине, который ей не принадлежит. Еще и отдаст последний хлеб страждущим, но не снимет подаренного золота!
– Поставь камушек на его место, кочерыжка, – бросает воровка, тыкая локтем в бок своей соседки, начавшей тщательную проверку замызганной посеревшей карточки. Идэр проверяет, не жульничала ли Инесса, настойчиво игнорируя факт того, что девушка просто не могла обмануть нас. Идэр же сама заполняла ее карточку!
– Я хочу, чтобы ты освежевала зайчиков.
Идэр смахивает карты Инессы вместе с пуговицами, камушками и шишками. Они с шумом рассыпаются на полу, разлетаясь повсюду. Учащенное дыхание Идэр становится настолько громким, что я отчетливо слышу его с противоположной стороны стола.
– И убралась, – деловито добавляет Инесса, а затем покачивается на стуле и с грохотом падает. Катунь подрывается, и я двигаюсь вслед за ним.
Что-то мне подсказывает, что Идэр приложила руку к ее падению. Или ногу.
Спинка отлетела от стула и оказалась под его кривенькими ножками. Инесса дергает руками, но те плотно привязаны к подлокотникам. Она разочарованно воет:
– Вот же ж…
Катунь поднимает ее вместе со стулом, когда на кухне появляется Амур. Он мрачной тенью стоит в дверях. Рубаха местами прилипает к его телу, а мокрые волосы торчат в разные стороны. Он зол. Второй раз я вижу в нем не царского предателя со сладкими речами, а того самого Зверя.
Разумовский глядит на Идэр, покусывая бледные губы. Она тут же вскакивает, разводя руками в стороны.
– Стивер вообще ее проворонил!
Она ужасная служительница!
Инесса, привязанная к стулу, горделиво вскидывает подбородок, отворачиваясь.
– Она в моей одежде? – Разумовский недовольно выгибает темные густые брови. Инесса дергает головой в попытках убрать пружинки волос с лица, но лишь качается и вновь едва не падает назад.
– Пытаюсь влезть в твою голову через штаны, – ядовито бросает Инесса, дергаясь всем телом. Амур проходит на кухню, испепеляя взглядом Идэр.
– Отвяжите ее. Быстро, – рычит Зверь, не обращаясь ни к кому конкретно.
Хватаюсь за узлы, удерживающие левую кисть Инессы, Катунь помогает мне с правой рукой. Грубая шершавая веревка царапает кончики пальцев и с трудом поддается. После многочисленных переломов пальцы вообще не желают слушаться. Инесса наклоняется ко мне и едва слышно шепчет на ухо, улыбаясь:
– Прости за угрозу стволом. Ты правда очень милая.
– Думаю, это отличное начало для дружбы, – тихо отвечаю я, разглядывая незнакомку. Ее глаза настолько насыщенно-голубые, что я не могу оторваться. Инесса усмехается, разминая кисти. На двух пальцах ногти обломились под корень.
Слышится резкий хлопок. Мы синхронно оборачиваемся на звук. Амур замер подле стола, Идэр огибает его и поспешно исчезает в коридоре. На здоровой половине лица Амура красуется красный отпечаток ладони. Опускаю взгляд ниже и замечаю сжатые в кулаки руки.
Разумовский не тронул Идэр. Не знаю почему, но это заставляет меня… жалеть его? Или просто перестать бояться до дрожи в поджилках?
Переглядываюсь с Инессой, и та пожимает плечами.
– Отвязали? – недовольно цедит Зверь, громко вздыхая.
Он забирает стакан с горючкой у Нахимова и осушает половину одним глотком. Стивер кутается в одеяло, молча снимая чайник с печи. Ландау заливает травы в своей чашке. Лекарство окутывает кухню успокаивающим сладким ароматом.
– Да, – кратко отвечает Катунь, возвращаясь на свое место за столом. Амур поворачивается к нам и вопросительно кивает Инессе. Она отвечает без привычного вызова:
– Я в порядке. Как твои дела?
Зверь запрокидывает голову и запускает длинные исполосованные шрамами пальцы в сырые волосы. Когда он заговаривает, меня обдает холодом.
– Мои решения, какими бы они ни были, не должны ставиться под сомнения. Я не позволю, чтобы кто-то из вас нападал на других. Мы все здесь равны, хотите вы того или нет. Это последнее предупреждение, прежде чем я начну резать пальцы.
От гнетущей тишины, повисшей после окончания грозного монолога, в висках стучит кровь. Помогаю Инессе подняться, всячески отгоняя образы, оживающие перед глазами. Мои пальцы, хоть и более не пригодны для музицирования, дороги мне. Ноги Инессы едва заметно подгибаются, но она продолжает ровно стоять, опираясь на мое предплечье.
– Можем валить? – недовольно бурчит Инесса. Амур ничего не отвечает, лишь недовольно цокает и с шумом втягивает носом воздух.
Мы покидаем кухню и добираемся до спальни в тишине. Когда же дверь за нашими спинами со скрипом закрывается, Инесса с разбега прыгает на свою кровать. Я смирно усаживаюсь на постель, предназначенную нам с Идэр.
– Полный отстой, – хнычет Инесса в подушку.
Как капризный ребенок. Расправляю складки на платье и выпрямляю спину. Никогда бы не допустила и мысли о том, что буду выслушивать истерики человека, угрожавшего мне расправой.
