Разъяренный брат поправляет золотистую шевелюру, когда я замечаю третьего человека. Узнав его, я едва не вскрикиваю от удивления. Наследный принц Меряны гордо восседает на стоге сена, словно тот является троном. Головной убор на каштановых волосах напоминает упрощенную версию короны его отца. Золото и рубины. Благородный металл и окаменелая кровь, закаленная в пламени.
– Следи за языком, пока я не вырвала его, – рычит сестра, совсем позабыв о приличиях. Я зажимаю рот ладонью, боясь издать хоть звук. Наследник престола поднимается на ноги и с пренебрежением смотрит на брата.
– Мы с вашей сестрой не делали ничего дурного, княжич, – холодно и безучастно проговорил молодой человек, поправляя алый камзол, расшитый золотыми нитями. На широкой спине герб Меряны – кровавая корона с шипами, похожими на шпили их мрачных соборов. Мерянцы не почитают Смерть должным образом, отдавая все внимание Гневу, Гордыне и Алчности. Поэтому их и боятся.
Но Керулен Лихтенштейн не выглядит кровожадным монстром, потомком человека, столетиями осаждающего границы Райрисы. Может, дело в игривой россыпи веснушек на лице, напоминающих звезды, может, в мягком взгляде пепельных глаз, обращенных к моей сестре. Ардон, напротив, игнорирует принца.
– Это не вам решать, принц, – шипит Климент в ответ. – Моя драгоценная сестра – жемчужина, и я не могу позволить ей одинокую старость по вашей милости. Вдруг народ решит, что вы ее тут обесчестили? Иметь сестер – подарок для правителя, если тот желает водить выгодную дружбу. Но кому его преподнести, если упаковку кто-то уже сдернул до получателя?
Ардон преодолевает расстояние между ней и Климентом и с силой толкает его в сено. Брат, опешив от такой наглости, валится на спину. Белые волосы с левой стороны выбились из замысловатой прически Ардон. Старшая сестра взмахнула руками.
– Смеяться надо мной не смей. Я проклята, и все об этом знают, Климент. Я умру в одинокой старости, если меня не отправят на костер как еретичку, выдающую себя за одну из Новых Богов.
