Оглядываюсь по сторонам, кусая губы. Катунь больше не выглядит веселым. Я натыкаюсь на него взглядом, когда он выпрямляется за столом и скрещивает мощные мускулистые руки на груди. Стивер поднялся и застыл на середине кухни, на полпути ко мне. Его рыжие кудри растрепались.
Оборачиваюсь. Амур сидит на том же месте. Он прислонился к печи, подтянув одну ногу к себе.
– Ты в порядке? На тебе лица нет.
Киваю Стиверу, нервно сдирая тесто с пальцев и царапая кожу. Оно не отлипает, заставляя нервничать еще больше. Стараюсь скрыть напряжение, но у меня едва ли выходит.
– Я могу тебя утешить, – с наигранным весельем говорит Катунь. – У тебя ведь нет мужа в «твоем мире»?
Как я вообще могу чувствовать себя в безопасности черт знает где, если я была лишена этого даже в собственном доме?
Мотаю головой, пытаясь отогнать воспоминания. Хочу запереть их где-то глубоко внутри, чтобы больше никогда не касаться вязкого ужаса, заставляющего сердце обливаться кровью из давно заживших ран.
– Отвяжись от нее, – зло бросает Амур.
Замираю в раздумьях, но так и не могу заставить себя обернуться на его голос. Молчание становится напряженным, и я выпаливаю первое, что приходит на ум после нелепо оборванной беседы:
– Я помню, ты не фанат вторых свиданий, но знаешь, что самое приятное в длительных отношениях? Думаю, в любом мире.
Я не обращаюсь ни к кому конкретному, отчего наверняка выгляжу крайне глупо. Тема разговора давно перестала быть актуальной, но подумала я об этом слишком поздно.
– Порази меня, – без особого энтузиазма подает голос Амур.
У меня наконец хватает сил обернуться. Его уставшее лицо не выражает ни единой эмоции. Он мотает головой, прочесывая челку длинными пальцами. Хватаю ртом воздух. Слова выходят неуверенно и с трудом.
– Чувство безопасности.
Амур неодобрительно качает головой. Он не смеется надо мной, и это уже несказанно радует. Я не могу отвести взгляд, даже когда он, заметив мое чрезмерное внимание, закатывает глаза.
– Понятия не имею, о чем речь.
Его голос звучит высокомерно. Амур вновь уставился на бревенчатую стену перед собой, крутя стакан в исполосованных шрамами руках.
Чего тебе-то жаловаться? Будто Идэр могла угрожать его жизни.
Сердце гулко стучит в груди, еще пару часов назад наполненной речной водой. Каждый удар отдается болью в сломанных ребрах, словно сердце спотыкается о глупую догадку.
Что, если шрамы на лице Разумовского оставлены Идэр, которую он так презирает?
История Смертников должна была стать одиночным ответвлением дилогии о Катерине и Константине (Новые Боги), но в скором времени, развивая мир Змеиного Королевства, я поняла, что теперь мне придется поступить с точностью наоборот. Цикл о Двуглавых змеях очень скоро разросся до четырех рукописей, что во время написания первой книги пугало до чертиков. Меня вообще страшно нервировал объем текста, только возраставший с каждой правкой.
Бранные присказки, которыми так ловко (ну или почти) разбрасывается Катунь, были нагло украдены автором у его бабушки, которая до сих пор усиленно метит в соавторы.
Из-за обилия персонажей и моего педантичного желания слепить что-то нормальное из идеи «Есть кучка чуваков, которые идут черт знает куда и никто не знает зачем, да еще чтобы побольше „стекла“ было» мне пришлось писать множество планов, планов для планов и планировать планы для планов. Это затягивалось так надолго, что я уже отчаивалась переводить бумагу и садилась за написание главы. Когда же я в очередной раз забывала, как выглядят действующие лица, то вновь вооружалась ручкой и продолжала изводить листки, расписывая биографии вплоть до бабушек и дедушек.
Все персонажи моих книг сначала были зарисовками, которые со временем приобретали все больше черт и деталей. Я вешала их изображения над столом, убирала в прозрачный чехол телефона.
Однажды я сидела в ресторане итальянской кухни и, когда к нашему столику подошел официант, едва не убежала. Высокий и худощавый, рыжие кудрявые волосы, забранные в хвост на затылке, высокая переносица с небольшой горбинкой, россыпь веснушек и ямочки на щеках – он выглядел в точности как Стивер Ландау, которого я представляла. Нет, даже лучше. Он был более чем живым воплощением моего воображения. Мне стыдно за то, как я его разглядывала. Он очень смущался.
Если однажды в автобусе вы встретите странного вида даму, которая будет прожигать в вас дыру с безумной улыбкой, – лучше бегите. Если этой незнакомкой окажусь не я, то у вас могут возникнуть проблемы.
Я часто плакала, пока писала. Рыдала взахлеб, из-за чего почти не видела монитор и делала кучу опечаток, которые позже исправляла. Это вызывало бурю негодования у всех, кто следил за процессом, но я ничего не могла с собой поделать.
Названия стран и городов были придуманы двумя способами: разработкой анаграмм реальных названий или же подбором очень похожих слов, отсылающих к реальным местам.
