Группа абиссинцев на лошадях с яркими цветастыми седлами на вершине холма по другую сторону долины. Они на полной скорости несутся вниз, взрыв света и цвета: дюжина воинов с буйными волосами, их крики напоминают нестройный греческий хор. Намного опережает их та самая невероятная фигура с незащищенной от пуль грудью, она перепрыгивает через камни и траву, совершенно невероятная. Даже прекрасная.
Потом появляется еще дюжина воинов на лошадях, несущихся вниз по склону, они грозят поглотить этого грациозного бунтаря, а потому одинокий солдат вынужден освободить им дорогу.
Это взаправду? спрашивает Марио. Или все это для камеры? На лице, которое он обращает к Этторе, прежде чем повернуться назад, удивленное и испуганное выражение.
Глухой удар копья — и soldato в конце строя за баррикадой кричит от боли. Солдаты подаются вперед, они напряжены и ждут приказа Фучелли открыть огонь. Они целятся в сторону холма, в обескураженного и обескураживающего солдата, который уворачивается от лошадей и всадников.
Но новые абиссинские воины все появляются с другой стороны долины, некоторые из них пешие, они бегут в атаку на них, но никакого приказа от полковника по-прежнему не поступает — ни приказа стрелять, ни приказа делать вообще хоть что-то, только ждать этих людей, сотни молний в человеческом обличье.
Не стрелять! Этот приказ проходит по рядам. Пусть подойдут поближе.
Фофи двигает винтовку слева направо, справа налево, голова его низко опущена. Он дышит сквозь зубы, шипящий звук, поток, журчащий над ними. На soldati надвигаются облака пыли и крещендо копыт. Они вздрагивают, слыша боевой клич эфиопов, который постепенно набирает силу, поднимается ввысь на эхах, бьет их по ушам. Этторе покачивается, вытянувшись вверх на носках. Каждый его мускул натянут до предела. Во рту сушь. Волны шума колотят его по голове, он моргает, чтобы прогнать туман из глаз, но то, что он видит, происходит в реальности.
Не стрелять! Огонь не открывать!
Что это? Этторе так быстро поднимает голову, что его каска откидывается назад. Кто она такая?
Одинокий солдат — девушка в форме с изящными чертами лица: одинокая абиссинка, плывущая над травой, без всяких усилий двигающаяся между всадниками, пленительная и фантастическая.
Фофи бросает винтовку и обеими руками сжимает каску на голове, отчего по лбу у него идут глубокие морщины. Санта Мария, она сумасшедшая.
Над этим несуразным видением открылось небо, и о ее схождении на землю возвещает заводь света. Всадники за нею подались назад. Они теперь выстроились в шеренгу, великолепные в своих белых одеяниях, их копья указуют вверх, они смотрят на молодую женщину.
Soldati ждут. Они стоят, а она излучает в долину тревожную тишину. Из соседней долины за холмом доносятся отдаленные звуки сражения — крики, выстрелы, но здесь, где плоская, поросшая травой земля лежит между двумя неровными пиками, не происходит ничего, только одинокая фигура замедляет ход, недоуменная, переходит на шаг. Наконец она оказывается в нескольких метрах от них, прямо перед Этторе, она показывает себе на грудь и говорит Бабах.
Она снова ударяет себя по груди. В ее движениях есть какая-то бесшабашная отреченность, игривость, которая наводит на мысль, что она вот сейчас перепрыгнет через баррикаду и схватит его за горло.
Уходи, говорит Этторе, потому что не знает, что еще ему сказать. Уходи. Vatene. Спеши, пока тебя не схватили. Он делает движение, будто прогоняет беспризорную собаку, словно есть какая-то мысль, которую он пытается выкинуть из головы. Он делает это еще раз, трясет головой.
Она стоит там, как дар божий, словно залитая солнцем тропа, которая только появилась под ее ногами, просит Карло Фучелли сделать этот шаг к истинному и вечному величию. Карло, стоящий на холме выше своих бойцов, улыбается и машет кинооператору, который расположился так, чтобы в поле его зрения были долина и баррикады. Я вам говорил, гордо кричит он. Я вам говорил, что мы покажем нечто новое. Потом он отдает приказ: Задержите ее и приведите ко мне.
Пойте, дочери одной женщины и одной тысячи, тех множеств, что пронеслись, как ветер, чтобы освободить страну от ядовитых тварей. Пойте, дети, о тех, кто был до вас, кто проложил тропу, по которой вы идете к более теплым солнцам. Пойте, мужчины, о доблестной Астер, и яростной Хирут и их ослепительном сиянии, освещающем всю окутанную тенью землю.
Пойте о тех, кого больше нет,
Пойте о гигантах, которые еще среди вас,
Пойте о тех, кто еще не родился.
Пойте.
