До того как Кидане был втянут в военные союзнические отношения, он и его люди любили друг друга, как братья. Они были людьми, которые понимали его без объяснений. Друзья детства, которые знали, что такое оказаться в ловушке долга и ожиданий, и которые поддерживали все это, перемещаясь глубже в их знакомые круги, используя привилегии, поскольку все это доставалось такой высокой, невидимой ценой. Алкилу и Хирут не могут представить себе ничего этого. Они простые люди, земледельцы. У них нет ничего дорогого, кроме того, что находится непосредственно перед ними: пища, и вода, и основные средства, необходимые для выживания, а потому они не могут вообразить, что он наблюдает из-за дерева, где всего несколько мгновений назад получил послание от Ворку:
Грудь Кидане все еще стеснена. Ему трудно держать себя прямо. Все части его тела хотят свернуться в зияющей дыре, пробитой этим новым разорением: император бросил свой народ, он оставил их одних: сражаться или сдаться. А еще его приказ Кидане — расположиться лагерем в этом месте на холмах постоянно. Он должен будет защищать эту территорию, пока император не соберет оружие и помощь из-за границы и не найдет способа изгнать этих итальянцев. Он не должен позволить Карло Фучелли закрепиться в этом месте, которое итальянцы, по их словам, уже контролируют. Сражайся и держись стойко. Верь и готовься к сражению.
Таков приказ, оставленный Хайле Селассие, и вот его суть: он предполагает покорность и преданность любой ценой. Кидане смотрит на Хирут, которая поднимает глаза и улыбается каким-то словам Аклилу. Она все еще на ранних подступах к женственности. Она все еще нетронутая, все еще уступчивая, лишь немногим старше Астер, когда он женился на ней. Он в первый раз воспринимает приказ императора таким, какой он есть: команда, отданная человеком, у которого есть сын, человеку, у которого сына нет. Это поспешные инструкции от человека, у которого есть место, куда он может отправиться, человеку, который оставил все, что у него было. Несколько директив, вылетевших из длинных гулких коридоров европейских зданий, от человека, который все еще заявляет о своем праве в силу происхождения, человеку, у которого даже нет ребенка, чтобы передать ему свое имя. И Кидане понимает, что именно так и начинается исчезновение: с приказа двигаться навстречу опасности, а потом продолжать движение к забвению.
Вернись. Открой дверь спальни и отправь юную Астер вниз по лестнице. Подними жениха на ноги и вытащи его из кровати. Сотри кровь невесты с простыни. Встряхни простыню, разгладь морщины на ней. Сними ожерелье и верни его девушке, прежде чем она побежит к своей матери. Исправь то, что в ней было сломано, пусть оно опять закроется. Облачи его в свадебные одежды. Пусть только не будет света. Впускай в это рукотворное царство лишь тени. Посмотри на него в одиночестве в этой комнате. Посмотри на него, избавленного от отцовского внимания. Посмотри, как он уходит туда, где его не достанут руки старших и всех тех, кто остерегает подростков от проявления опасной слабости. Вот он — Кидане, стряхивает с себя невидимые путы. Вот он, дарует себе свободу трястись от страха. Все советы возвращены, и он более не жених, которому поручено взломать плоть, вызвать кровь и довести девочку до земных криков.
Посмотри на этого человека в его мгновение слабости, перед тем как он берет свою жену. Посмотри, как он борется с первыми ростками пробивающихся эмоций. Пусть минуты длятся. Избавься от ожиданий отца. Избавься от увещевания ответить на вызов с достоинством и оставаться сильным. Отбрось право по рождению, привилегию знати, груз предков и крови. Сотри имя его отца, и имя отца прадеда, и всех в длинном ряду мужчин перед ними. Пусть он стоит в середине пустой спальни в свадебных одеяниях, в позолоченном головном уборе и с золотым кольцом — а потом уничтожь и его имя. Пусть он превратится в ничто, а потом посмотри, что проявляется добровольно, незапятнанное долгом или страхом.
