Однако не успела она сесть в машину, как позвонил старший механик Шевченко и буквально потребовал от начальницы, чтобы она явилась на работу, не дожидаясь производственного коллапса.
Так и сказал – «производственного коллапса».
Саша помчалась в автосервис, однако уйти с головой в проблемы и заботы не получилось. В голове все время вертелась мысль о тех двоих, что приходили в квартиру Ивана Ильича.
Вдруг они искали псалтирь? Может такое быть, что таинственные записи в книге – как раз то, за чем охотятся преступники? Звучит фантастически, но если они приходили не за книгой, тогда за чем? Что такого мог хранить старый человек, явно живущий на пенсию. Или она про Кузнецова чего-то не поняла? Тогда самым правильным будет позвонить в полицию и рассказать про ночное вторжение.
Скорей всего, так она и сделает. Вечером. После работы. Найдет визитку и позвонит. Ясно, что потом покоя не жди, но это лучший выход.
Или лучший – как раз сделать вид, что ничего не слышала и не видела? Пусть этот – как там его? – сам разбирается?
– Шеф, выйди в зал, – заглянул в кабинет Мещеряков.
– Что там у вас?
– Да левый по ходу генератор.
– Для «Тойоты»? Как так? Мы же родной заказывали.
– Ага, родной. Щас увидишь, какой он родной.
Саша поднялась и решительно двинулась следом за Мещеряковым.
Ладно, ввязываться в это дело или нет, она решит вечером.
Вечером Разбегову не терпелось заняться таинственными фразами, поэтому поел он плохо: потыкал для виду вилкой в салат, торопливо выпил чай и поднялся.
– Ты не заболел? – тревожно спросила дочь.
– Нет, просто у меня срочная работа.
– Работа мешает нормально поесть? Опять завкафедрой загрузил? Когда ты уже научишься посылать его на три буквы?
– Нет, Мариночка, тут другое. Можно сказать, работа на частное лицо.
– Да? А сколько заплатят?
– Точно не знаю, но обещали. Да мне и самому интересно. Возможно, эта загадка таит большее, чем можно предположить.
– Ну, понятно, – скривила губы Марина. – Потратишь кучу времени за бутылку коньяка и коробку конфет.
– И все же я надеюсь на большее.
– Неужели на две бутылки?
– Мариша, хватить ерничать. Ты же знаешь, прежде всего я – краевед и не могу пройти мимо того, что касается истории Костромы.
– Ну-ну, – отрезая кусочек форели, буркнула дочь, не глядя на него.
Савелий Игоревич немного помялся на пороге столовой, ожидая, не скажут ли ему чего-нибудь еще, глянул на вечно недовольного, но сегодня молчаливого зятя, а потом тихонечко поднялся по лестнице и засел в кабинетике на втором этаже.
За окном окончательно стемнело, значит, домашние скоро угомонятся, и ему никто не помешает получать удовольствие.
Ну-с, начнем, благословясь.
Деня уже ногу поставил на стену, как вдруг Левчик схватил его за рукав.
– Нет, подожди! Послушай, бро, может, блин, ну на хрен это все?
– Ты че? Зассал, что ли? – осклабился Деня и посмотрел презрительно.
– Да мне-то чо! Не я ведь лезть собираюсь! Просто это ступидити!
– Какие еще питиди? Хватит всех своим английским чмарить!
– Ну треш полный тогда!
– Ну и что! Пацан сказал, пацан сделал, не в курсе? – процедил Деня и для убедительности сплюнул.
– Ладно! Фиг с тобой! Лезь!
– Так я и лезу! Спину подставляй!
Встав на Левчикову спину, он поднял одну ногу, утвердил на еле видимом выступе, затем подтянулся и сумел ухватиться рукой за край стены. Получилось. Тренированное за годы паркура тело слушалось беспрекословно, и это вселило в него уверенность. Оказавшись наверху, минуту Денис лежал, распластавшись и рассматривая территорию, а потом присел, оттолкнулся и, сделав в полете кувырок, бесшумно приземлился на траву.
Хорошо, кстати, что тут асфальта нет. Вышло бы громче.
Продумывая маршрут, он решил, что несколько минут обязательно потратит на то, чтобы, лежа в траве, еще раз убедиться: по ночам тут никто не шастает.
А то кто их знает… этих…
Однако сделал почему-то по-другому. Быстро поднялся, перебежал за ближайшее строение и оттуда, не тратя времени, рванул к нужному месту.
Левка не обманул. Дверь действительно была не заперта. С пятницы на субботу неизвестно по какой причине ее всегда оставляют открытой. Деня осторожно потянул дверь на себя и юркнул в образовавшуюся узкую щель. Шире нельзя, а то заметить могут.
Оказавшись внутри, он замер на несколько секунд, чтобы перевести дух и успокоиться. Левчика рядом не было, понты кидать не перед кем, поэтому Деня дал волю внезапно подступившему страху.
Стремное все же место! Тут и днем-то жутко, а уж ночью и говорить нечего!
Наконец ему удалось унять сердцебиение – крутой он все же чел! – и заставить себя двинуться к назначенному месту.
Ага, вот и гробик чей-то! Тебя-то нам и надо, дорогой!
Гроб был, конечно, пустым, но от этого не менее пугающим. Однако отступать было некуда. Он сел на край гробницы, достал телефон и вставил в селфи-палку. Руки немного дрожали, но он справился.
Камера включилась, и от ее свечения в темноте стало еще страшнее.
«Не дрейфь, мужик», – приказал он себе и, подняв палку повыше, улыбнулся в камеру.
– Ну, здравствуй, Таня! Я сдержал обещание. Посмотри, откуда веду репортаж.
