Он повернул камеру так, чтобы она могла убедиться: он именно в том самом месте.
– Ну что, Танечка, убедилась? А теперь скажи… – начал Деня и не закончил.
Прямо за его спиной медленно поднялась четко очерченная на выкрашенной белым стене голова в надвинутом на лицо капюшоне.
В свете камеры блеснули пустые глазницы.
Денис вскрикнул и упал на кирпичный пол, ударившись о край каменной гробницы.
Савелий Игоревич так и не понял, сколько просидел у компьютера. Очнулся от боли в шее и понял, что спал, уронив голову на стол. За окном вовсю копошилось утро, домашние давно на ногах, и сейчас ему попадет от дочери за ночные бдения.
С трудом поднявшись, Савелий Игоревич походил немного, делая наклоны из стороны в сторону, растирая закостеневшую шею и одновременно прислушиваясь к голосам внизу.
Интересно, дома ли зять? По утрам особенно сильно не хочется видеть его постную физиономию.
Когда убедился, что слышны лишь голоса дочери и внучки, спустился.
– Привет, деда! – крикнула внучка из коридора.
– Будешь завтракать? – не поворачиваясь, спросила Марина.
– Чай и бутерброд с колбасой. Даже два, – чувствуя, как разыгрывается аппетит, ответил Разбегов, усаживаясь за стол.
Дочь поставила перед ним кружку и тарелку с бутербродами.
– А ты?
– Мы уже позавтракали. Ты ешь, не торопись.
Маринин голос звучал ласково, и Разбегов успокоился. Раз веселая, значит, все хорошо.
Он жевал и думал о том, что будет делать днем.
Вчера кое-что нашел и даже сумел скачать на флешку. Пока все свежо в памяти, надо разобрать материалы и подумать, где еще можно поискать доказательства тому, что удалось установить ночью.
– Только не торопись с выводами, – сказал он себе и улыбнулся в кружку с чаем.
И в этот миг в его голове родилась – буквально как Афродита из морской пены – блестящая идея. Даже не идея, а гипотеза! Инсайт, случающийся только с гениальными исследователями. Когда из ничего, буквально из осколка факта вдруг вырастает чудо, которое называется научным открытием!
Конечно, при условии, что гипотезу удастся подкрепить неопровержимыми доказательствами. Лучше не доказательствами, а самим артефактом!
Это будет настоящая сенсация!
Научный мир ахнет и содрогнется!
– Йо-хо-хо! – воскликнул Савелий Игоревич.
– Дед! Ты чего? – испугалась внучка.
– Ничего, внученька! Просто сегодня встал с той ноги!
Вчера она так и не позвонила следователю. Сочла, что ее активность может показаться подозрительной. С какой, вообще, стати вмешиваться? Сами разберутся.
Последнее утверждение, впрочем, нуждалось в подтверждении, а его-то как раз и не было. Почему полиция не проверяет, опечатана ли дверь? Почему с тех пор ее не вызвали на допрос? Не опросили всех соседей?
Она спрашивала у Валентины Самойловой. Та ни сном ни духом. Сказала только, что полицейские побывали в двух квартирах, и все.
И этим людям она собирается помогать? Только хуже выйдет!
А как насчет Чеченца? Хотя бы его в известность поставить. Квартира наверняка ему отойдет, значит, имеет право знать, что в ней теперь проходной двор.
Было около девяти вечера, когда она набрала его номер. Прозвучало два гудка, после чего он сбросил звонок и прислал сообщение: «Занят, перезвоню».
Занят в девять вечера? Да не смешите! Наверняка сидит в пивной с такими же, как он, вояками!
Саша рассердилась по-настоящему, поэтому отключила телефон и легла спать.
Вот прямо-таки взяла и легла! В конце концов, ничьих звонков дожидаться не обязана!
Из вредности на следующий день телефон она включила после обеда. Это было глупо, но обижаться так обижаться!
Ни неотвеченного звонка, ни сообщения от Чеченца не было, зато позвонил Савелий Игоревич.
Вообще-то Разбегов не планировал встречаться с заказчицей в ближайшие дни. Хотел разобраться в деле более тщательно, ведь звание ученого обязывало не спешить с выводами, а сначала все стократно перепроверить.
Однако терпеливость, как выяснилось, не была его сильной стороной. Савелий Игоревич еле дождался, когда закончатся лекции для заочников, и позвонил Смолиной на мобильник. Черт знает почему, но Разбегову захотелось поразить ее своим умением работать с источниками, продемонстрировать высочайшую квалификацию или, как любит говорить внучка, крутость.
С чего вдруг его так разобрало, Савелий Игоревич не анализировал. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что на старости лет он вдруг возжелал славы и почета, но она была немедленно изгнана.
Все его труды только во славу отечественной науки! Только!
– Прямо сейчас приехать не могу, – огорченно сказала Александра, ответив на звонок. – На работе запарка. До какого часа вы сможете меня подождать?
– Ну…
– Я попробую закончить как можно скорее.
В ее голосе звучали умоляющие нотки, и Разбегову почему-то было приятно их слышать.
– Хорошо, но не позже шести.
– Спасибо огромное, Савелий Игоревич! Вы – лучший!
После этих слов Разбегов неожиданно ощутил такой прилив бодрости, что сразу углубился в работу, забыв пообедать.
Черт побери! А эта Смолина – хорошая девушка! Сразу видно, не вертихвостка какая-нибудь!
