– Как раз не торопиться. Я, конечно, не оракул, но мне кажется, что, поверив первой попавшейся гипотезе, вы зря потратите время.
– Разве гипотезы не надо проверять?
– Но вы же не ученый! У вас нет для этого никаких ресурсов! Нет времени сидеть в архивах и чахнуть над пыльными манускриптами. Вы же, кажется, автомобили чините.
– Чиню, но…
– Вы простите меня, Александра, но мое время истекло. Пора бежать на лекцию.
– Да, конечно. Еще раз спасибо, Савелий Игоревич. Вы мне очень…
Она даже не успела закончить фразу. Не глядя на нее, Разбегов выскочил из-за стола и припустил к двери, нервно поглядывая на экран телефона.
Это было настолько неожиданно, что Саша еще пару минут сидела в кабинете, пытаясь понять, почему он сначала не попросил выйти ее.
Казалось, сейчас он вернется, чтобы попрощаться и закрыть кабинет, но за дверью было тихо.
Наконец, решив, что все имеют право на тараканов в голове, она вышла в коридор, заметив в замочной скважине ключ, заперла дверь, на выходе сдала его вахтеру и неторопливо пошла вдоль набережной.
Дойдя до маленькой кофейни с видом на Волгу, Саша забралась за самый дальний столик и махнула рукой, подзывая официанта.
– Принесите, пожалуйста, какое-нибудь длинное блюдо. Мне нужно подумать, – глядя в меню, попросила она.
– Для подумать рекомендую мороженое. Оно как раз самое длинное. Все остальные десерты обычно съедаются за минуту.
Саша подняла глаза. Официант был исключительно серьезен. Она оценила.
– Тогда три шарика пломбира и шоколадный топинг, – улыбнувшись, сказала она.
Кивнув, официант удалился и буквально через две минуты вернулся с заказом.
– Быстро вы, – удивилась Саша.
– Чтобы мысль не успела убежать, – невозмутимо ответил тот.
Потихоньку поедая мороженое, Саша думала о неадекватности поведения Разбегова. Сначала буквально заразил ее своей версией насчет подарка императору, а потом с той же горячностью стал уговаривать в нее не верить. Да еще и сбежал от нее. Как будто испугался чего-то.
Возможно, это объясняется обычными странностями старого человека? Загорелся, потом подумал, что гипотеза шита белыми нитками, поэтому не стоит убеждать в ней доверчивого дилетанта?
Наверное, так и есть. Тогда почему ей кажется, что Разбегов поверил в версию, будто фразы «павловский крест» и «золотые поля» относятся именно к неудавшемуся подарку?
Она съела мороженое до последней, уже растаявшей капли и с сожалением отодвинула креманку.
– Что-нибудь еще? – незаметно материализовавшись за спиной, спросил официант.
– Можно кофе? – взглянула она снизу вверх.
– Сливки? Сироп?
– Черный без сахара, – ответила Саша и уже не удивилась тому, с какой скоростью парень выполнил заказ.
Надо оставить чаевые. Прямо горит на работе.
Настроение неожиданно так улучшилось, что она вдруг подумала: «А на Чеченца обижаться не стоит. Похоже, нормальный мужик».
Из окна соседнего кабинета Разбегов видел, как уходила Смолина, и похвалил себя за то, что догадался вовремя прервать разговор. В конце концов, он выполнил заказ: объяснил смысл найденных слов. Большего барышня не просила, а стало быть, он не должен ничего рассказывать. Даже если дамочка надумает проверить гипотезу, далеко ей не забраться. Да и зачем красивой женщине вся эта докука? Как она там говорила? Хочет узнать, почему усопший хранил псалтирь? Да мало ли почему! Псалмы любил почитать на досуге, вот и весь сказ! Для скучающей дамочки этого достаточно.
Савелий Игоревич вернулся в кабинет и сел за компьютер.
Его просто распирало от желания углубиться в удивительную историю «неслучившегося», как выразился Пузырев, императорского подарка.
Только он сможет раскрыть тайну книги.
Эта работа не для любителей, а для профессионалов высочайшего уровня.
Даже студентов последних курсов он просил называть себя только по имени-отчеству – Юрий Витальевич.
Причин для того было две. Во-первых, Полевский совершенно исключал в деловом общении всякое амикошонство. Пусть он и старше их всего на три-четыре года, но уже аспирант, значит, как-никак – преподаватель. А во-вторых, ему просто нравилось, как звучит его полное имя. Красиво, интеллигентно и с намеком на непростое происхождение. Возможно, дворянское.
Прямых доказательств не было, но подозрения имелись. Свободное время он посвящал поиску свидетельств, и хотя пока не находил, в наличии в себе голубой крови не сомневался. Даже внешность и та говорила, что предки его не в навозе рылись. Черты лица, форма черепа, тонкие длинные пальцы и общий абрис фигуры однозначно намекали на благородное происхождение. Конечно, Юрий Витальевич понимал: это мало что меняет. И все же приятно чувствовать себя, так сказать, по рождению принадлежащим к сливкам общества.
Направляясь в кабинет научного руководителя, Юрий Витальевич на секунду остановился перед зеркалом в рекреации, поймал свой взгляд и остался доволен: сосредоточенный и задумчивый одновременно. Сразу видно, что идет преподаватель, а не какой-нибудь желторотый студент.
